Настолько, что жена аж вынуждена работать! Понимаешь?

— Не очень.

— А ты потрудись! — приказывает.

— И не подумаю. Ты меня отвлекаешь от работы. Либо делай заказ, либо проваливай.

Муж сверлит меня взглядом несколько секунд, будто собирается прожечь во мне дыру.

Потом цедит сквозь зубы.

— Заказ. Я буду делать заказ. Мне нужен… роскошный букет. Для любимой, — скалится. — Будь добра, собери!

Вот подонок!

Пришел ко мне покупать цветы для своей шалавы.

Ножницы в моих руках задрожали. Я усилием воли заставила себя продолжить:

— Придется подождать, я уже работаю над букетом для клиента."

"— Подожду, я никуда не спешу. Заодно поясню кое-что: твое поведение отбрасывает тень на мою репутацию. Совсем необзятельно было уходить из дома. Это первое. Устраиваться на работу, — желваки ходят на его скулах. — Это второе. Резюмируя все вышесказанное, ты меня позоришь, Свет. Твой уход меня опозорил! — добавляет возмущенно.

— Я сделала правильно.

— Для кого? Для тебя бы ничего не изменилось! — возражает он. — Жила бы и дальше, как сыр в масле каталась!

— Отстирывала бы твои рубашки, гадая, уловлю ли я сегодня на них аромат другой женщины, обнаружу ли след ее помады. Готовила бы для тебя разносолы и ждала тебя часами напролет на ужин, когда ты удовлетворяешь свою похоть? Ничего бы не изменилось для того, кто давно не любит.

— А ты меня до сих пор любишь? — перебивает, подловив на слове.

Глава 11. Она

Я застываю, с ненавистью смотря на мужа, все еще мужа.

Он раскачивается с носка на пятку и обратно, внимательно скользит взглядом по моему лицу и усмехается:

— Ответ ясен. Вопрос отпал. Ты же меня каждой порой своей кожи ненавидишь!

— Да.

Откладываю ножницы, не дай бог, наброшусь с ними на этого мерзавца.

— Ты размазал меня, как женщину, ты возненавидел меня… за что? За состояние в болезни?

Он собирается меня перебить, но я предупреждаю.

— Это болезнь. А если не веришь, как мне плохо было, могу сунуть тебе под нос свои многочисленные анализы. С такой разбалансировкой и проблемами, как у меня, любая, даже ангел, стала бы ведьмой… Но хуже всего то, что ты клялся любить, быть рядом в болезни и здравии, клялся быть верным! — подчеркиваю. — А сам полез на шалаву какую-то! В браке… Если я тебе опротивела настолько, мог бы расстаться и потом совать свой причиндал куда угодно! Знаешь, — хмыкаю. — Все-таки женщины любят сильнее. Я тебя очень любила, Жорик. Очень.

— Я тебе не Жорик! — темнеют его глаза.

— ЖО-РИК. Мерзкий, противный, скользкий гад Жорик и его два продажных змееныша. Вот кто вы такие! — подчеркиваю я. — Вот во что ты превратился сам и превратил наших детей.