Вечер близился к завершению, и я как-то между делом обратилась к Косте:

— Константин, слушай, у вас ведь госпредприятие? — Костя кивнул и отставил бокал. — Наверно у вас и всякие профсоюзы есть.

— Да конечно, мы в него с каждой зарплаты отчисляем часть денег, что-то по штуке с сотрудника, — признался Константин.

— А вам профсоюз путевки детям в лагеря и на базы отдыха даёт? — уточнила я под непонимающим взглядом Альберта, но Костя кивнул, и я приободрившись, стрельнула глазами. — А можно к тебе моя подружка обратится?

Я спросила это тем голосом, которым обычно просят купить машинку у сильного и властного мужика. Ещё и взглянула из-под ресниц на Константина.

Настя уронила бокал.

Все переключились на неё, но я, словно бы не заметив ее злого взгляда, продолжила:

— Знаешь, она мать одиночка, работает у меня в салоне и вот все хотела отправить сына в лагерь. А у вас же можно с сотрудниками договориться, чтобы по чьей-то путевки съездить?

Костя кивнул и следом предложил:

— Я сам свою путевку и отдам. Они же у нас не на ребенка, а на детей. Оформим как племянника…

— Костя… — протянула Настя, вытирая салфеткой с пола сок. — А ты со мной это не хочешь обсудить?

— Ну со мной Альберт тоже не обсуждал, когда решил Наташе бумаги какие-то подписать, поэтому ты не переживай. Тебя это не коснется. Я просто Наде дам телефон Кости и все…

Меня хотели придушить.

Я прямо по взгляду поняла, как Настя, обмотав меня полотенцем, затягивает его на моей шее. Но ничего. Пусть почувствует как это быть в моей шкуре.

— Да, без проблем, Лер, — прервал нашу зрительную дуэль Костя, и через полчаса мы стали собираться домой. Наташа порывалась уехать с нами, но Альберт признался, что мы сами на такси и Наталья скисла, а я, обняв Костика, от души поблагодарила:

— Спасибо за чудесный вечер, Кость… — сказала я под испепеляющим взглядом мужа. Костя улыбнулся и повторил:

— Ты была украшением этого вечера. Приезжайте ещё.

Альберт кашлянул и, коротко попрощавшись, чуть ли не вынес меня из квартиры.

— Приезжайте ещё, — передразнил Альберт в машине и тяжело задышал. — Он бы тебя ещё на столе разложил!

От Альберта исходило столько злости и неконтролируемой ненависти, что я просто умильно улыбалась, доведя мужа кажется до истерики.

— Ты преувеличиваешь, — отмахнулась я, не обращая внимания на нервное, неровное дыхание супруга. — Костя просто дружелюбный.

— Я заметил! — зарычал Альберт и таксист вздрогнул. Даже притормозил. — Главное украшение вечера. Пусть в свою лохудру столько же бабла вольет и она тоже станет украшением!

— Вообще-то ты не оплачиваешь мой внешний вид, — заметила я едко. Не то чтобы Альберт не желал этого, я скорее не любила. Мне казалось как-то унизительно ходить и просить деньги на парикмахера, массажиста.