Он хотел было взять ее руку, но Эвелин быстро потянулась за кубком, как будто не заметила его жеста.

Рори была очень возбуждена и болтала без умолку. Эвелин приходилось напрягаться, чтобы уловить смысл в потоке ее речи. Наверняка она многое упустила, потому что еле успевала переводить взгляд с одного на другого, чтобы понять, кто и что ответил.

К концу ужина она была абсолютно измучена. Пытаясь уследить за ходом разговора, она довела себя до головной боли. Больше всего ей хотелось лечь в постель и не вставать целую неделю.

Эвелин облегченно вздохнула, когда ужин закончился и Грэм предложил мужчинам перейти поближе к огню, чтобы попробовать эль, приберегаемый для почетных гостей.

Она была счастлива от мысли, что сейчас отправится спать, но, когда все поднялись, Грэм подал ей руку. Эвелин, решив, что он просто хочет помочь ей встать, приняла ее и позволила увести себя от стола.

Оказавшись вместе с мужчинами в дальнем конце зала у камина, Эвелин попробовала высвободить свою руку и распрощаться, но Грэм с силой сжал ее ладонь как раз в том месте, где была самая большая ссадина. К счастью, муж не заметил ни ее гримасы, ни самой ранки.

— Посиди с нами, Эвелин. Мне хочется побыть сегодня в твоем обществе.

Грэм опустился в массивное кресло у камина и, вместо того чтобы предложить один из стульев, притянул ее к себе на колени. И оказалось, что не напрасно: когда расселись по местам братья Грэма, отец Драммонд, Рори и некоторые из старейшин клана, все стулья оказались занятыми.

На коленях у Грэма Эвелин чувствовала себя очень неловко. Ей казалось, что все смотрят только на нее, хотя в их позе не было ничего особо интимного.

Грэм обнял ее за талию и слегка прижал к груди.

Вокруг смеялись, пили эль, шутили, рассказывали байки о минувших сражениях и тренировках.

Грэм в основном молчал, а когда говорил, Эвелин ощущала вибрации в его груди, от которых у нее в ушах тоже что-то подрагивало. Его голос действовал на нее успокаивающе. Эвелин нравилось его слушать, хотя слов она, конечно, разобрать не могла.

За вечер к ней ни разу никто не обратился, и это было хорошо: она слишком устала, чтобы следить кто и что именно говорит. В конце концов Эвелин расслабилась и просто сидела, прижавшись к груди Грэма, и наслаждалась мирным досугом.

В его объятиях она нашла покой, когда он больше всего был ей нужен. Усталая, одинокая, тоскующая по дому, Эвелин начала сомневаться, что когда-нибудь ее будут считать здесь своей. Она даже не была уверена, что хочет этого. Трудно быть счастливой там, где ты никому не нужна, какие бы усилия ты ни прилагала, чтобы изменить положение.

Голова Эвелин опускалась все ниже. В конце концов Грэм придержал ее подбородком и сильнее прижал к груди.