Подошел Грэм и объяснил, зачем пригласил его в замок. Узнав, что Рори хочет учиться читать и писать, отец Драммонд рассмеялся, но, похоже, не удивился, узнав, что обучать предстоит ему.

Эвелин стояла в отдалении от толпы, собравшейся, чтобы приветствовать отца Драммонда. Грэм жестом попросил ее подойти.

— Святой отец, это Эвелин, моя жена, — сказал он, поворачиваясь так, чтобы она видела его губы.

Священник приветливо улыбнулся и потянулся к ее руке.

— Миледи, я много о вас слышал. Вы должны рассказать мне, как научились читать по губам. Надо же, такие невероятные способности!

В ответ на похвалу щеки Эвелин вспыхнули.

Она застенчиво улыбнулась, но руку священнику не подала — не хотела, чтобы кто-нибудь заметил ее исцарапанную кожу. Негоже жене лэрда ходить с такими неухоженными руками.

— На это ушло довольно много времени. Я до сих пор не все понимаю. Одни люди говорят ясно, а другие — нет.

Грэм притронулся к ее плечу.

— Чуть громче, Эвелин.

Смутившись, она повторила свою фразу, стараясь четко и громко произносить каждое слово. Грэм слегка кивнул, давая жене понять, что на сей раз ее голос хорошо слышно.

— Я поражен вашим умением приспособиться к потере слуха, — сказал священник. — Позже мне хотелось бы поговорить с вами об этом подробнее.

Эвелин улыбнулась, у нее потеплело на сердце оттого, что священник так легко ее принял. Она вовсе не показалась ему странной, он даже восхищался ее способностями. Раньше Эвелин не чувствовала, как тяжело так долго обходиться без доброго слова и искренней улыбки. Она вдруг ощутила острую тоску по дому, где ее любили и принимали такой, какая она есть.

Ком встал у нее в горле при мысли о семье, которую она, возможно, никогда больше не увидит.

Грэм очень решительно объявил тогда, что никто другой из Армстронгов никогда не ступит на его землю, а ее отец не пустит Монтгомери в свои владения, пусть даже это означает навсегда отказаться от свидания с единственной дочерью.

Эвелин извинилась и поспешно пошла прочь от мужа и отца Драммонда, чтобы никто не заметил ее огорчения.

Наткнувшись на Нору, у которой было для нее множество новых заданий, она даже не вздрогнула — тяжелая работа поможет ей отвлечься от сиюминутных огорчений.

Эвелин так скучала по обществу братьев и по матери, с которой они проводили вечера за шитьем. Здесь она даже не бралась за иглу, хотя мать упаковала все ее нитки и другие принадлежности.

Не обращая внимания на боль в руках, она принялась выбивать половики из коридоров замка. Кроме того, Эвелин проследила, чтобы комнату для отца Драммонда как следует проветрили и развели огонь, чтобы прогреть.

Грэм скоро поверит, что она сможет вести хозяйство всего клана.