Хотел, чтобы она стонала от наслаждения, а потом он овладел бы ею.

С их первой ночи прошло два дня. Терпеть дольше, ждать, пока Эвелин полностью оправится, он был не в состоянии. С ней он готов быть терпеливым и нежным, вот только не может выдержать еще одну ночь без нее.

Весь день Грэм думал лишь о том, как она хороша, какая у нее гладкая кожа, какое полное единение с ней ощущает, когда они вместе.

Грэм наклонился и стал раздевать жену. Многослойное одеяние привело его в замешательство и нетерпение. Ему хотелось порвать все эти одежды, чтобы обнаженное тело как можно скорее открылось его взору, но платье было явно дорогим и сшитым с большим искусством.

Продолжая раздевать Эвелин, он куснул ее за мочку уха. Она шевельнулась, вздохнула и улыбнулась во сне. Грэм усмехнулся.

Когда Эвелин лежала на кровати обнаженной, Грэм наклонился и коснулся губами ее соска.

Она раскрыла затуманенные со сна глаза и не сразу поняла, где находится, но через мгновение очнулась и поняла, что делает Грэм. Зрачки у нее расширились, в них разгорелось желание. Потянувшись, как кошка, она изогнула спину дугой, что на языке тела явно подразумевало приглашение.

Грэма не надо было уговаривать. Он стал раздеваться, а Эвелин, облокотившись о подушку, наблюдала за ним.

Раздевшись, Грэм бросился к ней, жаждая ощутить под собой нагое тело. Лег на нее, приподнялся на локтях и прошептал:

— Я пытался дать тебе время поправиться, но, видит Бог, Эвелин, я так хочу тебя! Я не могу больше ждать.

Она улыбнулась и приподняла подбородок, чтобы поцеловать его.

— Я давно поправилась. И я тоже хочу тебя, муж мой.

Грэм со стоном впился в ее губы. Слаще он ничего никогда не пробовал.

Мягкий, податливый стан жены составлял такой возбуждающий контраст с мускулистым рельефом его тела.

Прижимая к себе Эвелин, Грэм перекатился на бок. Теперь они лежали друг напротив друга, и он просто вглядывался в ее лицо, пытаясь понять, о чем говорит блеск ее глаз. В них явно читалось желание. Они, как зеркало, отражали его собственную страсть, а ведь ему следовало проявлять осторожность, пусть Эвелин и утверждает, что хорошо себя чувствует.

Инстинкт толкал его навалиться на нее всем телом и вонзить свой жезл на всю длину в ее нежную плоть.

Грэму хотелось оказаться в ней, чувствовать ее тепло. Он был согласен провести так всю ночь.

Эвелин нетерпеливо поерзала, как будто не могла дождаться, пока он снова овладеет ею. Рука Грэма пробежалась по ноге Эвелин, легла на изгиб бедра, поднялась к груди. Положив ладонь на выпуклую возвышенность, он потер большим пальцем сосок, тот отвердел и съежился. Потом приблизился и обхватил его губами. Эвелин застонала и выгнула тело дугой.

Грэм приподнялся чуть выше. Его рука проскользнула меж ее бедер.