Это не ее дело — укладывать дрова, но, когда я пришел, она уже притащила несколько бревен для первого камина.

Грэм прикрыл глаза и помотал головой. Что за нелепость?! Полная чушь! И что бы ни говорила Рори, он этого больше не допустит.

Он уже собрался допросить одну за другой всех женщин, но тут в зал вбежала Эвелин с бледными от холода щеками. Несколько прядей выбились из косы и очень изящно обрамляли лицо. У Грэма дух захватило от ее вида.

— Доброе утро, Грэм, — задыхаясь, проговорила она, сделала книксен и заспешила мимо него к столу, куда уже подавали блюда.

Грэм хмыкнул и пошел за женой. Эвелин села на свое место рядом с Грэмом и улыбнулась его братьям, которые уже сидели за столом. Не хватало только Рори, но она часто завтракала позже других.

Грэм, прежде чем сесть, обернулся к воину:

— Смотри, чтобы этого больше не было. Чтобы она никогда не таскала дрова в зал, пусть для этого тебе даже придется держать их прямо здесь. Топить печи не ее дело.

Антон кивнул, а Грэм опустился на лавку рядом с женой. Эвелин встретила его счастливой улыбкой. Несмотря на ее радостный вид, Грэм заметил тени под глазами жены и снова рассердился — она так старается, чтобы ее здесь приняли, а люди его клана проявляют нелепое упрямство.

Ну кто может устоять перед такой улыбкой? Более того, кто, поговорив с Эвелин хотя бы минуту, способен думать, что она такая же, как ее родственники? Армстронги — кровожадные бандиты, без раздумий убивающие ради своих целей. Эвелин же — нежное создание без единой злобной мысли в голове.

Правда, она схватилась за меч, когда женщины Монтгомери ее оскорбили, и выгнала всех из дома.

Эта мысль заставила Грэма нахмуриться.

Эвелин была вынуждена так поступить. Нельзя винить ее за то, что она не стерпела злобных нападок.

Грэм собирался обсудить за завтраком всю эту историю с домашней работой, но Эвелин вела оживленный разговор с его братьями, хотя он и не улавливал суть. Похоже, Боуэн с Тигом тоже не совсем понимали, о чем идет речь, но, чтобы сделать ей приятное, отвечали как могли и с готовностью улыбались.

Грэм чувствовал благодарность к ним за поддержку и заботу и полагал, что со временем их поведение подаст пример всему клану.

Возможно, Рори все же права и Эвелин требуется время, чтобы приспособиться к здешней жизни и завоевать расположение женской части клана. Грэму казалось, что некоторые мужчины уже стали относиться к Эвелин мягче, не хотели доставлять ей страдания, и он не слышал, чтобы кто-либо из них оскорбил ее. Женщины — это другое дело. И все же Грэм не мог винить их за верность клану Монтгомери.

Он вздохнул. Дело непростое. Женщины всегда поддерживали мужчин своего клана. И Грэм этим гордился.