Скрипел под чьими-то сапогами.

Мимо прошёл человек. Его лицо скрывал грязно-серый капюшон, а сам он кутался в такого же вида плащ. Незнакомец уселся рядом с котлами, достал откуда-то из-под обносков ложку и принялся помешивать мерзкое варево, не обращая на меня никакого внимания. Вскоре к нему присоединился ещё один человек. Женщина. Она куталась в такие же грязные обноски, и определить её «пол» получилось лишь по грязной копне волос, выбивающейся из под замызганного капюшона, да более тощей и низкорослой фигуре.

Она тоже не обратила на меня никакого внимания. Присела рядом с мужчиной и принялась терпеливо ждать, когда он «доварит» их мерзкое нечто. Оцепенение потихоньку начало спадать и рука сама собой потянулась к мечу. Что у этих незнакомцев на уме, ведомо лишь одним богам, так что лучше быть начеку."

"Стоило пальцам коснуться холодной рукояти меча, как парочка синхронно подняла головы и уставилась на меня серыми, безжизненными глазами. Это были Ансельм и Айлин. Вернее, их пустые оболочки, из которых, похоже, уже высосали всю жизнь.

— Генри, — бесцветным голосом произнесла Айлин, принимая из рук Ансельма деревянную плошку с чёрной жижей, — Ты что здесь делаешь?

— Может, он тоже умер? Выработал весь потенциал? — предположил лучник.

— Нет, — девушка покачала головой, — Не умер. Я чую. Чувствую искру жизни. Она ещё горит в нём. Но зачем же он тогда здесь? Тут не место таким, как он.

— Может, он пришёл спасти нас, — пожал плечами Ансельм, начиная есть отвратительную похлёбку, — В конце-концов мы долго ждали.

— Ждали, да не дождались, — возразила ему Айлин, — Они просто бросили нас здесь. Никто за нами не пошёл, пока он не выпил из нас всю жизнь, и не бросил здесь, как пустые, использованные оболочки.

— Может, его замучала совесть? — из уголка губ лучника стекла струйка чёрной слюны и прилипла к подбородку, — Может, он хочет отдать нам свою искру? Ты хочешь, Генри?

Я попытался ему ответить, но не смог выдавить из себя ни слова. Горло как будто сжало стальными тисками. Наружу вырвался лишь слабый, неразборчивый хрип.

— Не хочет, — покачала головой Айлин, и хищно оскалилась, обнажив жёлтые пеньки подгнивших зубов. Из уголков её глаз потекли чёрные слёзы, — Он жадный. Он пришёл поглумиться над нами. Поиздеваться над тем, что нам заказана дорога в мир живых.

— Глумиться не хорошо, — Ансельм отшвырнул миску в сторону. Остатки её содержимого расплескались по земле, мгновенно впитавшись в серый пепел. Лучник указал в мою сторону тощей когтистой лапой, — Может его наказать?

— Может, — Айлин тоже отложила миску в сторону и встала на четвереньки неестественно выгнув ноги.