И она не обязана выкладывать ему всю подноготную.

– Турция имеет на это все права. – Она улыбнулась, предлагая Кадару снова пойти в атаку.

Однако он отвернулся с каменным лицом, словно ожидал услышать что-то другое. Эмбер воспользовалась этим и заговорила о Мехмете. Ей давно хотелось это сделать, но сначала она объяснялась со страховой компанией, затем ее мыслями завладел Кадар, а после она отвлеклась на осмотр достопримечательностей.

– Расскажи мне о Мехмете, – попросила она.

Он резко повернул голову:

– Что именно?

– Кто он?

– Старый друг. Почему ты спрашиваешь?

– Любопытно. Сколько ему лет?

Кадар пожал плечами:

– Не меньше девяноста. Может быть, девяносто пять.

– Как ты с ним познакомился? Он твой родственник?

– Нет.

– Кто же он?

– Не пойму, зачем тебе это нужно.

– Я всего лишь поддерживаю разговор, – сказала Эмбер. – А о каком Лунном павильоне он говорил? Я ни о чем подобном не слышала и не читала.

– Ты не разговор поддерживаешь, – заметил он. – Ты вынюхиваешь.

– Людям простительно любопытство. Или здесь это считается преступлением?

– Нет, конечно, – нетерпеливо бросил Кадар, но отвечать не спешил.

Эмбер поудобнее устроилась на мягком кожаном сиденье. Если Кадару нравится секретничать – его право. Больше она ни о чем спрашивать не станет. Она отвернулась к окну и смотрела, как машины стремятся поскорее занять свободное место в плотном потоке транспорта.

– Сегодня ты узнала о султанах и гаремах Османской империи.

Эмбер с удивлением взглянула на Кадара:

– Да.

– Когда в начале двадцатого столетия империя прекратила свое существование, а последний султан покинул страну, дворцовая жизнь канула в прошлое. Мужчины и женщины, бывшие в услужении, были освобождены от своих обязанностей. Мать Мехмета жила в гареме. Его приемный отец – один из визирей султана. Он купил дом. Там они и поселились, две родственные души, оказавшиеся в мире, где не было места укладу, к которому они привыкли. Вдобавок ко всему, за верную службу этому человеку был подарен небольшой дворец.

– Лунный павильон?

Кадар кивнул, забросил руку на спинку сиденья, касаясь пальцами ее плеча, и медленно, словно в забытьи, стал поглаживать его. У Эмбер создалось впечатление, что он не отдает себе отчет в том, что делает.

– Павильон построен по прихоти одного из последних султанов. Вроде бы он искал место для отдыха от напряженной, полной интриг жизни во дворце. Место, где можно было бы побыть самим собой. – Кадар помолчал. – Понятно, султану непросто оставаться самим собой… Этот дворец принадлежит Мехмету, а после его смерти перейдет в собственность государства. Уже предпринимаются шаги, чтобы превратить его в музей, после чего он появится в списке достопримечательностей.

Эмбер была потрясена.