Господи! Париж! Неужели это все — с ней? Конечно, поверить в это было невообразимо трудно. Немного нервничала, как ее примет семья мужа. Понимала, как там относятся к женам из Советского Союза.

«Но, по большому счету, все это ерунда, — уговаривала себя она. — Примут, куда денутся! Такую умницу и красавицу!»

Таня сказала, что провожать не поедет — слишком тяжело, нервы на пределе. Лялька не обиделась — поняла. Встретились на Горького, посидели, как раньше, в «Московском». Выпили бутылку вина, съели по мороженому. Поплакали, посмеялись, спустились в метро. Им надо было в разные стороны.

– Пиши, — попросила Таня."

"Лялька кивнула. Они обнялись, Таня резко отвернулась и пошла к поезду. Поезд подъехал. Она обернулась. Лялька стояла на месте и смотрела ей вслед.

Светик

У Светика все наладилось. Грех жаловаться — дай бог каждому такую жизнь!

В любовниках у нее ходил теперь один чиновник далеко не среднего масштаба. Приезжал два раза в неделю — больше и не надо, оставлял в спальне на тумбочке деньги. Его водитель привозил полные сумки продуктов.

Светик ни в чем не нуждалась. Райская жизнь! Через полгода подарил ей машину — «Жигули»-«шестерку» бежевого цвета.

Светик оказалась лихим и способным водителем. Рассекала по Москве — гаишники салютовали.

Встретилась с Жанкой — так, интересно посмотреть. Пошли в «Националь». Светик угощала. Жанку узнала не сразу — потертая какая-то, прибитая. Старая дубленка — еще с тех времен, — стоптанные сапоги, отросшие волосы, руки без маникюра.

Жанка жадно ела и много пила. Торопливо рассказывала, что живет с одним фарцовщиком, молодым и красивым. Он, правда, жаден как черт и погулять и выпить не дурак, но она все прощает, потому что любит до смерти.

– «До смерти»? — ухмыльнулась Светик. — А это как?

Жанка откинулась на стуле и с сожалением посмотрела на Светика.

– Не понимаешь? — усмехнулась она. — Тогда мне тебя искренне жаль.

– Вот как? — удивилась Светик. И жестко добавила: — Себя пожалей. Жрешь как свинья и на чучело похожа.

Жанка, казалось, не обиделась. Закурила и спокойно сказала:

– Если кого и жалеть, то, по-моему, тебя.

Светик встала, бросила на стол деньги и пошла к выходу. Жанка посмотрела на оставленные бывшей подругой деньги и заказала кофе.

Светик села в машину и завела двигатель.

«Идиотка, — подумала она. — Ей ли меня учить! Дура убогая! Просто от зависти дохнет». Светик лихо выехала на проезжую часть и решила поехать на Таганку, в «Березку». Купить, например, новые сапоги или пальто. Все равно — лишь бы себя порадовать. А возможности на это у нее были.

Она громко включила магнитофон, приоткрыла окно и закурила.

– Все хорошо, — сказала она вслух. — Все просто прекрасно. Скоро весна. А потом — лето. И Сочи. Или Пицунда. Море и солнце.