Рэмвилл, извиваясь в своих путах, ухитрился добраться до выроненного Дельфиной кинжала, и перерезать веревки.

Как раз в этот момент Дельфина подняла голову и приподнялась на локтях –  а потом, будто обезумев, зарычала и кинулась ко мне.

На нее навалился Рэмвилл, куда более сильный, чем грузная женщина. Однако на помощь ей уже кинулся Лукас Теймар.

А я откуда-то знаю, что тем временем счет идет на секунды. Наш прерванный ритуал вот-вот схлопнется, и только небу известно, что станется с нами всеми –  мной, Рэмвиллом, моими родителями, да даже этой преступной парочкой…

Жертва.

Кинжал, выроненный Дельфиной, лежал далековато от меня. Интересно, я должна именно заколоться? Смогу доползти туда? У Рэмвилла же получилось.

Или…

Еще один кусочек чужой памяти блеснув вспышкой, и я обернулась к барьеру.

Рэндаф и Мурс. Они уже не бились, отчаявшись в безнадежных попытках. просто стояли и смотрели на меня.

Жертва –  это необязательно жизнь."

"Жертва –  это то, что считаешь частью себя. То, что тебе дорого, важно и ценно.

Да, можно пожертвовать свою жизнь, душу, кровь… или дар.

Я всегда считала свой дар частью себя –  тем, без чего я больше не смогу быть собой.

Теперь я знала о его природе –  чудовищной и жестокой.

И все-таки –  я родилась с ним.

Он для меня –  как один из органов чувств. Хотя даже это не главное. Куда важнее –  Рэндаф и Мурс.

Что случится с ними, если я откажусь от дара? Привязка Рэндафа к роду, скорее всего, сохранится, просто я перестану его видеть. Не смогу больше общаться с ним. Разве что через маму…

А вот Мурс, скорее всего, со временем уйдет, куда уходят все мертвые. Или тоже сможет остаться? А захочет ли? Не знаю. Но я совершенно точно их обоих больше не увижу.

Я перевела взгляд на маму. Но если я не сделаю этого…

–  Рэндаф, –  во рту стало солоно. –  Я должна перестать вас видеть.

Я говорила негромко, вдобавок меня заглушал шум драки. Но он услышал. И не знаю, как, –  но понял. Может быть, слышал что-то о правилах ритуалов. А может, сработала наша связь –  он всегда понимал меня с полуслова.

И медленно кивнул, подхватив Мурса на руки.

–  Тогда не медли, девочка. Просто живи. А мы будем рядом.

Сглотнув соленое, я прощально кивнула им обоим.

–  Доброй волей, –  я чуть повысила голос, –  Я, Памела Оллинз, потомок Руаны, отдаю миру заемный дар. Я закрываю ритуал и запечатываю его всей своей силой. Да будет так!

Воздух будто разом выкачало из легких. Что-то горячее разом прокатилось по венам и жилам –  и отхлынуло.

А вместе с ней будто смыло из души чернильную кляксу –  я больше не чувствовала Беатрис.

Слабость навалилась разом, будто меня завалило каменной плитой.

Я еще успела увидеть, как погас контур и исчез купол над нами. А потом пришла чернота.

Глава двадцать вторая.