Тьфу ты, отчего же в башку лезут всякие мерзости? Ревную, что ли? Так глупо. В общем, лучше гнать из головы дурацкие мысли.

А в нашем Благовещенской соборе венчается фельдфебель Фрол Егорушкин — ветеран русско-турецкой войны, хороший полицейский, отличный парень и… головная боль господина исправника.

Мы с Абрютиным решили, что на венчание мы обязательно придем. Постоим, послушаем, что венчается раб божий Фрол и раба божия… как там невесту-то звать? Кажется, Анфея. Что за имя-то такое? Даже и не слышал ни разу.

С одной стороны — окажем честь своим присутствием младшему товарищу и сослуживцу, с другой — лично убедимся, что Дон Жуан череповецкого разлива на самом деле женится. Если попытается сбежать из-под венца, поймаем и подержим. Шучу, разумеется.

Народа в церкви было предостаточно. Тут родственники и земляки юной жены, родственники самого Фрола — вон, хозяин ресторана со мной раскланялся, и те из сослуживцев Егорушкина, которые сумели выкроить время от службы.

И мы с Василием Яковлевичем стояли, умилялись. Фрол — настоящий красавец! Косая сажень в плечах, русоволосый. Невесты, правда, жених будет постарше, лет так… на пятнадцать, но это не беда. Не на двадцать же и не на сорок? Зато он в новеньком мундире, с медалью. Орел!

Невеста, на фоне нашего красавца проигрывала. Ну да, молоденькая — лет семнадцать-восемнадцать, не дурнушка, но далеко не красавица. Маленькая, черноволосая, с остреньким носом. А еще я уловил ее взгляд. Вроде бы, этакий… бархатный, но прищур хищный. И уже чувствовалось, кто станет хозяином в доме. Пожалуй, с такой женой, Егорушкин позабудет, каково оно, бегать по бабам. Эх, бабы-то опечалятся, зато мужья вздохнут с облегчением. А еще господин исправник.

Будет теперь наш Фрол ходить по одной половице, заглядывать в глаза любимой супруге и больше всего бояться — как бы не огорчить любимую! Мы, разумеется, из мужской солидарности его пожалеем, но сами тихонечко похихикаем в кулачок. Но надо сказать — с какой любовью поглядывает Фрол на свою суженую! Так что, если человек любит свою жену, ему глубоко плевать, что станут говорить за спиной.

Мы с исправником, как два свадебных генерала, стояли рядом с родней жениха и невесты, в первых рядах. Неподалеку был еще один начальник — пристав Ухтомский, да еще и при полном параде и без шинели. Впервые видел Антона Евлампиевича при всех его регалиях.

Я не ошибся, солдатский Георгиевский крест — знак отличия Военного ордена у пристава имелся, да не один, а два!

Стараясь делать вид, что целиком поглощен службой, украдкой косился на грудь Ухтомского, пытаясь идентифицировать медали. «Анненскую» опознал сразу по красному крестику и красной ленте.