– Я не нравлюсь тебе, и ты…

– Я без ума от тебя!"

"– Тогда ты боишься всего этого бейсджампинга[27], который именуют законными отношениями? Хочешь, мы не спеша начнем по порядку, как все нормальные люди? Свидания на нейтральной территории, конфеты-букеты, знакомство с родителями, смена статусов в «Фейсбуке»?

– Скука смертная, – рассмеялась я сквозь слезы.

– Вот именно, – улыбнулся Боунс.

– Гарри, причина того, почему я не могу сказать «да», заключается в том, что ты меня совсем не знаешь. Что если я кровожадная инопланетянка, охотящаяся на мужчин и поедающая их мозги? – сказала я без тени улыбки.

– А что если я всадник Апокалипсиса, питающийся кровью юных девственниц? – отшутился Боунс, грея мои руки в своих ладонях. – Поверь, я знаю достаточно. Ты именно та, кто мне необходима. Ты – это все, что мне нужно.

Я обвела пальцем контур татуировки у него на груди, потом заглянула ему в глаза – и пополнила ряды тех, кто готов прыгнуть вниз головой с пролета высоченного моста с единственным парашютом за спиной.

– Дай мне немного времени. Я должна слетать в Штаты. Уладить кое-какие дела, и тогда… Вероятно… у меня найдется для тебя ответ.

– В Штаты? – вскинул бровь Боунс. – Не пойдет, слишком далеко. Могу отпустить тебя до Кейптауна и обратно. И чтоб к ужину была дома.

«Дома» – это слово прозвучало восхитительно…

* * *Говорят, люди не замечают момента, когда сходят с ума. Что если это случилось со мной? Еще вчера я бы не испытывала никаких сожалений, если бы ураган унес Боунса на другой конец света. А сегодня чуть не покончила с собой, когда вообразила, что он принадлежит кому-то другому, а не мне. Я в самом деле – на какой-то безумный миг – подумала, что мне стоит это сделать, чтобы освободиться от жуткой, раздирающей грудь боли.

Потом водные процедуры привели меня в чувство, но я хорошо помню свою решимость, пока шла к воде. Я и правда чуть не покончила с собой…

Я везла Боунса домой. Он полулежал на пассажирском сиденье и не сводил с меня влюбленных глаз. Его рука, которая снова была горячей, как песок под полуденным солнцем, то и дело скользила по моей ноге от колена до самого края шорт, а потом возвращалась к колену по внутренней стороне бедра.

– Ты моя, – сказал он.

– Твоя. Если не умрешь от воспаления легких. Доктор Крюгер не забрал его в больницу только после того, как я его клятвенно уверила, что Оушен проведет ближайшую неделю в кровати и будет принимать антибиотики по расписанию.

– Фло, скажи, что ты не собиралась покончить с собой.

Я натянуто улыбнулась и посмотрела в зеркало заднего вида: за нами следом ехала Фиона на черном кроссовере. Пусть она будет первой и последней женщиной, которую я встретила в доме Боунса в одежде, едва прикрывающей тело…

– Не собиралась.