А потом переохладился…

Фиона развернула меня к себе и слегка встряхнула:

– Влюбился, если точнее.

Боже правый. Полегче.

«Кто-то влюбился в меня» – это ведь это так же нереально, как и розовые единороги, голубые драконы и сокровища лепреконов? «Кто-то влюбился в меня» – ведь это так же невероятно, как мир во всем мире и честные политики. Разве я смогу когда-нибудь в это поверить? И тем более вообразить, что в меня влюбился не кто-нибудь, а такой мужчина, как Боунс?

– Почему ты плачешь? – поинтересовалась Фиона. – Это не шутка! То, что он сказал сегодня, – это всерьез.

Он болен, но не сошел с ума. Рассказать, что было, когда он проснулся и обнаружил, что ты так и не вернулась? Как громко он орал на меня, когда узнал, что произошло? Как метался по городу, не выпуская из рук телефон? Как начал молиться вслух, когда увидел твою машину на берегу? Он никогда не молится, чтоб ты знала. Я слышала это впервые.

– Может быть, он просто испугался, что станет причиной чьей-то… – Я не смогла заставить себя произнести вслух слово «смерть».

– О нет, это было больше похоже на терзания Ромео над телом Джульетты.

Я залпом осушила свой бокал и протянула его Фионе.

Пожалуй, никто не умеет напиваться так быстро, как две ирландские девчонки в печали.

– Знаешь что? – приобняла меня она. – Давай прикончим эту бутылку, и отправляйся-ка спать. Тебе нужно выспаться перед завтрашним… штормом. Представляю, что случится с нашим Океаном, когда он узнает, что ты не восприняла его предложение всерьез.

– Присмотришь за ним? – спросила я, пытаясь свыкнуться с жуткой мыслью, что мне придется оставить его и уступить роль сиделки его сестре.

– Ты подумала, что я тебя выставляю?! – воскликнула Фиона.

 – Ну, нет. На этой планете есть только одно место, где ты сегодня можешь заночевать, и оно там, наверху, с ним рядом.

* * *Я забежала в свой дом, вырыла из чемодана свежее белье и пижаму. Залезла под душ и задержалась там аж на три минуты. Ровно через столько времени я почувствовала, что соскучилась по Боунсу. Потом быстро-быстро причесалась, почистила зубы, набросила кофту, схватилась за дверную ручку, и…

Звонок мобильного телефона заставил меня остановиться. Звук бьющегося стекла – рингтон, привязанный к номеру Лилит.

Я замерла, слыша снова и снова, как разлетаются вдребезги то ли вазы, то ли окна, то ли хрустальные люстры.

Не хочу отвечать. Не сейчас, не сегодня. Не хочу вспоминать, кто я есть. Не хочу знать, откуда я пришла. Не хочу слышать свое настоящее имя!

Я дождалась, пока телефон утихнет, положила его в карман и шагнула за порог. Вечер сгущался, настаивался, как чай. Над садом кружили ночные бабочки, над океаном нависли планеты, и звезды, и луна. Я шла босиком к дому Боунса, и мое сердце пело громче сверчков в траве.