Целую жадно, отчаянно, вливая в него всю себя. На сколько хватит. На сколько пустит.

Но моя сила — жалкие крохи, в сравнении с Хаосом затмевающим сейчас сознание принца.

— Ты же можешь! Я знаю ты можешь, ты слышишь меня. Милый, пожалуйста… — Кажется, я плачу, понимая, что не справилась, отдав последние капли силы на то, чтобы успокоить тьму. — Рион, любимый… пожалуйста…

Мужское тело дергается и крепко сжимает меня, судорожно притягивая к груди.

— Я здесь… здесь, ты смогла, мы справились… прости, что так напугал тебя. Всё позади. Я не позволил Хаосу поглощать сознания. Лишь касаться их. Не плачь…

Остатки армии отступают, не рискуя пополнять ряды бессознательных тел. Рион бережно покачивает меня в своих объятиях, гладит по спине и волосам, как маленькую. Я успокаиваюсь и теряю сознание.

Глава 70. Вернись

Дэниэлла.

Сознание покачивается в розоватом дурмане невесомости и слабости. Так хорошо. Я туман, такой же легкий и прозрачный, как всё вокруг. Меня нет.

— Моя хорошая, ну что же ты. Давай… очнись. Дэниэлла…

Мягкие губы касаются виска, прижимаются, замирают. Осторожные пальцы очерчивают скулу, гладят, проходятся по волосам.

— …вернись. Вернись ко мне…

Я хочу увидеть того, чей это голос, но дурман не пускает меня, затягивает обратно в глубину, где так спокойно и безмятежно.

— Дэни… Ты нужна мне…

Какая-то важная мысль бьется на границе сознания. Я что-то хотела. Мне было нужно… Что-то очень важное… Силюсь осознать. Я должна понять это. Должна узнать, что зовет меня… кто зовет меня… зачем… Я должна увидеть.

Комнату наполняет солнечный свет. Пробивается сквозь полупрозрачные занавеси, расчерчивает стены и мебель ломаными полосами.

Я утопаю в мягких перинах кровати и от слабости не могу пошевелить даже пальцем.

Скольжу взглядом в поисках того, чей голос звал меня из невесомости.

Темная макушка опущена на руки. Ладони закрывают лицо. Это мужчина. Почему-то мне кажется важным, чтобы он взглянул на меня. Может по глазам, я пойму? Зачем я здесь? Там в розоватом тумане мне было так легко, а теперь я ощущаю беспомощность, которая мне совсем не нравится. И если бы не эта темная макушка опущенной головы, я бы расплакалась от досады.

Мужчина отрывает лицо от ладоней.

— Дэни!

В его потухшем взгляде вспыхивают звезды. Сильные руки обнимают меня, прижимая к себе, гладят. Он что-то шепчет, но я почти не разбираю. Лишь ощущаю, что от его тепла сжимается сердце и слезы сами застилают глаза, скатываясь по щекам.

— Вернулась… Никогда так больше не делай, Дэниэлла. Никогда не подвергай себя опасности. Ты слышишь? — пытаюсь кивнуть, но тело почти не поддается. Осознание, что я не безразлична этому человеку согревает меня.

Мужчина осторожно выпускает меня из объятий и с тревогой всматривается в лицо.