Я приструняю малыша словами, дед для виду тоже говорит несколько слов строгим тоном. Но потом предлагает задумчиво:

— Я плохо разбираюсь в часах. Может быть, я ошибся? Юный синьор поможет мне?

— Осыбся-осыбся! — радостно повизгивает Габриель, принимая из рук Алонзо золотые часы и катая их между ладошек.

Я прикрываю глаза с облегчением, пусть сынишка лучше возится с дорогущими часами, чем с зажигалками, напоминающими настоящее, опасное оружие.

— Я же говорил, что Леон скоро появится. Уже несётся в нашу сторону!

— Что? — поворачиваю лицо в сторону старика.

Он довольно хмыкает.

— Кто из нас старее? Ты или я?

— Но я ничего не слышу!

— Я тоже, — соглашается старик, вглядываясь вперёд. — Но моя дальнозоркость сообщает, что там вьётся пыль столбом. Так что жди своего муженька, красотка…

Как бы я ни напрягала глаза, я в упор не замечаю ничего. Но через пару минут появляется чёрная точка. Она увеличивается с каждой секундой. С радостным вскриком я понимаю, что дед не ошибся. Леон возвращается.

— Ох уж эта дальнозоркость! — подхожу к мужчинам, целуя их по очереди. Поправляю клетчатый плед, сползший с колен Алонзо после активного ёрзания сынишки.

— Габи, ты пойдёшь встречать папу? — протягиваю руку малышу.

Он возвращает прадеду часы и спрыгивает с довольным видом. Вприпрыжку несётся к низкому деревянному забору, вдоль которого насажены яркие цветы. Я открываю ладонью калитку и останавливаюсь в паре шагов от ворот.

Далеко впереди пыль взметается вверх уже целыми клубами. Жеребец несётся во весь опор. У меня захватывает дух от красоты грациозного, сильного животного и дикой, звериной силы наездника.

Мой Леон!

Пульс становится ужасно быстрым. Я будто не стою, а бегу навстречу к любимому. Мои глаза жадно разглядывают каждую деталь грубоватого костюма, в котором Леон объезжает лошадей.

Мой муж — доминант и хозяин по натуре. Разумеется, он оставил позади все свои криминальные делишки, сосредоточился лишь на работе отелей. Но такой, как он, привыкший к адреналину, держащий власть в своих руках просто не смог бы довольствоваться сытой жизнью успешного бизнесмена.

Однажды Леон пошутил, что ещё немного — и он растолстеет и отупеет от сытой жизни. Да, я понимала, что ему не хватает острых ощущений, которые не могли восполнить ни езда на быстрых скоростях, ни наш отвязный, животный секс за гранью приличия.

Леон нашёл выход в разведении лошадей элитных пород. Это нелёгкое дело. В особенности, тяжело приходится тем, кто собирается усмирять и объезжать сильных жеребцов. Леону пришлось учиться азам. Обучаясь, он не раз получал вывих ноги и даже ломал руку при падении с норовистого животного. О, но это нисколько его не останавливало.