С нашим прошлым невозможно не вспоминать о тернистом пути, который мы прошли вместе.

Но сейчас далеко не ночь, а всего лишь вечер. Вдалеке пылает закат. Ладошки потеют, когда я вижу золотые лучи, играющие на чёрной стали пистолета в руках моего сынишки.

Габриэль держит пистолет обеими ручонками, поднося его повыше. Алонзо засовывает сигару между губ. Старик уже не дымит трубками и табаком, но перешёл на сигары. Упрямец не желает бросать курение. Говорит, что в его возрасте глупо менять привычки.

— Ба-бах! — звонко говорит Габриэль, нажимая на курок.

Сухой щелчок звучит очень громко. На конце дула пистолета появляется огонёк. Алонзо прикуривает сигару, довольно затягиваясь.

— Ба-бах! — повторяет дед. — Играй с этим осторожнее, малец!

В руках сынишки находится всего лишь зажигалка, мне об этом прекрасно известно. Но я всё равно немного нервничаю. Заставляю себя улыбнуться, успокаиваюсь.

Небольшая тревога сказывается на моей второй беременности. Внутри начинает ворочаться малышка. Моя девочка такая чувствительная ко всему! Я глажу выступающий, круглый живот ладонью, нашёптывая ласковые слова.

Уверена, моя девочка всё слышит и понимает, что я люблю её. Мы любим её. Все. Она вырастет в окружении сильных, любящих мужчин, а я буду заботиться о доченьке, окружая её теплом и вниманием."

"Из тьмы выкарабкались не только мы с Леоном, но и Катя с Русланом. Год назад она встала на ноги и снова начала ходить. Сейчас Катя замужем за Русланом, они так и остались жить в Швейцарии. Катя хочет завести малыша, но Руслан осторожничает, заявляя, что ещё рано, есть большой риск. Он так любит её, мою сестрёнку, что сердце спокойно. Я бесконечно уверена, Катя находится в надёжных руках.

— Синьор Алонзо, сколько времени прошло? — повторяю свой вопрос. — Разве Леон не должен был вернуться?

— Мужчина сам решает, в какой момент ему вернуться. В самый подходящий, — назидательно произносит Алонзо.

Я знаю, что он души не чает ни в Габриэле, ни во мне. Старик всем сердцем любит и ещё не родившуюся правнучку. Мы молимся, чтобы Алонзо не только дождался её появления на свет, но и понянчился с крошкой.

Я всей душой прикипела к вредному, властному старику. Ему иногда нравится строить всех домочадцев чуть ли не по линейке, показывая, что он ещё полон силы, что его авторитет непререкаем в глазах семьи. Я знаю, что надменный тон старика чаще всего напускной. Таким уж он прожил всю свою жизнь и глупо ждать, что на пороге девятого десятка Алонзо вдруг изменится.

— Появится через пять минут, — скупо произносит дед, засовывая в карман жилета старомодные золотые часы на толстой цепочке.

Габриэля привлекает звук захлопывающейся крышки и блеск дорогого аксессуара. Сын проказливо ныряет в карман жилета, доставая часы.