Но жив!

— Любимый! — бросаюсь к нему на шею. С разбегу, с фонтаном слёз радости. — Больно? Очень больно? Ты ранен… Боже!

— Ш-ш, маленькая, — жадно обвивает меня руками, целуя в макушку, — я в порядке. Царапина. До свадьбы заживёт. Главное, что ты в порядке.

Несколько секунд мы просто стоим. Молча. Крепко впиваясь в тела друг друга, будто намертво срастаемся. В жадное, единое, неделимое целое.

— Всё хорошо, Клубничка. Всё хорошо.

Леон гладит меня по голове, но я чувствую, как его рука дрожит. Не только рука, но и голос. Щекой льну к его твёрдой, сильной груди, слышу, как быстро и часто колотится его сердце.

Живой. Мой Леон. Живой.

Мы живы. Снова вместе. Чувствуем друг друга…

Я мельком бросаю взгляд за спину мужчины, столбенею. Ужас проносится вдоль позвоночника противными щупальцами. Я вижу, как из здания выносят носилки с трупами. Там кровь везде. Она на пол капает. Дыхание перехватывает. Я Сергея вижу, а рядом… олигарх Злобин. Они не двигаются. Замертво пали. Их тела покрывают жуткие раны, одежда пропитана алыми пятнами. Медики быстро накрывают их тела чёрными полиэтиленовыми пакетами.

Вскрикиваю, сильнее впиваюсь ледяными пальцами в мощные плечи моего спасителя.

— Не смотри туда, — Леон быстро разворачивает меня спиной к погибшим. — Заслужили, собаки. Попали под обстрел.

Это жутко. Но Леон прав. Карма им вернулась.

Не жаль. Ничуть не жаль подонков. Сергей столько боли мне причинил… и не только мне. Катя! Он жизнь моей сестре искалечил, тварь!

— Моя сестра… Где-то у них моя сестра! — неожиданно вспоминаю о самом главном. Хриплю, вырываясь из сильных рук Леона.

Он весь пропах кровью и порохом, едва держится сам от полученного ранения, но удерживает меня крепко, пока люди в форме выводят мерзавцев, оставшихся в живых, и запихивают их в фургоны.

— Тише, тише… — просит меня Леон. — С Катей всё в полном порядке. В полном. Её нашли.

— Где?

Кажется, от грохота выстрелов я слышу все звуки тише, чем они есть. Я не могу остаться на месте. Рвусь куда-прочь, готова расталкивать всех руками и вглядываться в каждые носилки, накрытые тёмной простынёй.

Два медика проходят мимо меня с очередными носилками. Я вскрикиваю и подбегаю к ним. На них лежит моя сестрёнка. Бледная. Худенькое личико заострилось ещё больше. Из-под дрожащих ресниц выкатываются слезинки. Она едва слышно мычит от боли.

— Катюша, Катенька… Ты слышишь? Слышишь меня? — спрашиваю, рыдая. Целую сестру в щёку, не веря, что мы выбрались из этого ада.

— Да… Слышу. Просто больно… Очень… — отвечает она.

Я замечаю, что её пальцы покоятся в большой, смуглой руке мужчины. Он стягивает с лица шапочку с прорезями для глаз. Вскрикнув, я узнаю в мужчине Руслана.

— Это всего лишь я, — объясняет. — Не мог остаться в стороне, — сглатывает.