Но значит ли это хоть что-то, когда мы находимся в руках врага?

Я и Леон — мы просто пленники. По щекам, не переставая, льются слезы.

Мне кажется, что мы обречены. На смерть.

* * *Время тянется мучительно медленно. Мои руки и ноги ноют, щека наливается синяком от ударов. Леон откладывает ручку в сторону.

— В чём дело? — подскакивает Злобин. — Ты подписал не всё. Вот ещё дарственная. Подписывай! — указывает толстым пальцем на лист бумаги. — Живо!

— Разумеется. Подпишу. Но только после того, как выведете Лину из помещения. Она должна отойти на безопасное расстояние. Как только я буду знать, что она в безопасности, я подпишу оставшиеся бумаги.

— Эй ты, падаль! Я могу просто пристрелить твою игрушку и забрать себе всё.

Леон откидывается в стуле, забрасывая нога на ногу.

— Валяй. Мне всё равно нечего терять. Ей — тоже, ведь сына она больше никогда не увидит, со мной быть не сможет.

— Но она же ценна для тебя! Подписывай.

— Очень ценна. Но это моя проблема. Не её. Так что выведите девушку… Потом вернёмся к подписанию бумаг, — диктует Леон.

Злобин мнётся на месте, переглядывается со своими прислужниками. Спустя мгновение его губы расплываются в улыбке, но глаза опасно сверкают, как у хищника, задумавшего сцапать добычу.

— Выведи её, Сергей! — командует Злобин своему сыну.

— Но…

— Выведи, сынок, — сладким голосом поёт олигарх. — Найдёшь себе другую девочку в постель…

— Бля-я, — тянет тупорылый осёл, нехотя разматывая мне руки. — Поднимайся, овца. Вали вперёд.

Толчок в спину.

Запястья ноют и пульсируют от боли и натёртостей пут. Ноги не держат тело. Я встаю со стула, чувствуя себя стогом соломы. Шатаясь в пространстве, бросаю жалобный взгляд на Леона. Он смотрит на меня, не моргая. В чёрных глазах мафиози клубится надежда. И страх.

Леон что-то шепчет мне. Издали. Тихо-тихо. Даёт тайный сигнал. Едва заметно показывает на замызганные окна, лишь только взглядом. Или мне показалось? Но он так спокоен…

Наверное, у Леона есть план. Разумеется. Моретти не трусливый щенок, не из тех, кто добровольно сложит руки и похоронит себя.

Я пытаюсь читать по губам, но Сергей продолжает толкать меня в спину.

— Беги, Лина. Бе-ги.

В моей голове как будто звучат эти слова.

Бах!

Оглушающий хлопок.

Бах! Бах! Бах!

Череда взрывов.

Дым. Едкий, травящий. Будто кто-то кинул в каждое окно по дымовой шашке.

— Беги, Лина! Беги!

Теперь Леон кричит по-настоящему.

Я резко разворачиваюсь, со всей силы бью коленом в пах Сергея. Не понимаю, откуда у меня берётся смелость.

— Сука, блять!

Бывший парень падает на пол, кривясь от боли. Помещение почти полностью наполняется дымом. Глаза жжёт, лёгким нечем дышать. Я замахиваюсь, не позволяя опомниться уроду, бью его кулаком по роже. Ещё. И ещё.

Больно! Кисть хрустит, горит огнём.