— Оно сложное?

— Наоборот, слишком простое, — раздраженно махнул рукой Петр Васильевич. — Зовут его то ли Денис Борисов, то ли Борис Денисов. По-моему, первое, но я могу и ошибаться. И понимаете, какое дело — он и сам весь такой… как валет в колоде: хоть вверх ногами его переверни, хоть вниз — все одно валет. Бывает, скажет что-нибудь, и очень то, что он произнес, ему подходит. Назавтра говорит ну просто совершенно другое, до противоположности, но точно так же и оно ему подходит. Хотя, как ни верти его, человек он, по совести говоря, неприятный.

При последних словах его голос зазвучал с каким-то напряжением, и Даша с тревогой взглянула Боровицкому в лицо. Старик побледнел, на лбу у него выступили капельки пота.

— Петр Васильевич, что с вами? — испугалась Даша. — Вам плохо?

Боровицкий молча остановился и оперся на ее руку.

— Господи, я сейчас врача позову… — выдохнула она, но морщинистая рука крепко сжала ей пальцы.

Старик еле-еле качнул головой, и, повинуясь его настойчивому взгляду, Даша довела своего знакомого до скамейки, усадила в тени. Боровицкий ослабил узел галстука на шее, расстегнул верхние пуговицы взмокшей рубашки, и Даша заметила, что пальцы у него чуть дрожат.

— Петр Васильевич, — взмолилась она, — давайте я до врача добегу!"

"— Ерунда, — тихо, но твердо проговорил старик. — Ничего страшного, просто жарко… Да чего уж там — старческое это, Дарья Андреевна, старческое. И никакой врач тут не поможет. Посидим вот пару минут, отдохнем и дальше пойдем.

— Перестаньте геройствовать! — вдруг рассердилась Даша. — Никуда мы с вами не пойдем через пару минут. Будете сидеть здесь, пока окончательно в себя не придете, а потом я вас домой отвезу.

— Ишь вы какая, — усмехнулся Боровицкий. — И на чем же вы меня отвезете? На Проше вашем, что ли?

— Такси вызову и с вами доеду, — отрезала Даша. — Давайте не будем проблему на пустом месте создавать.

— Давайте, — согласился старик. — Тогда лучше всего будет, если вы со мной дойдете до корпуса, потому что у меня там внутри свой уголок имеется.

— Какой уголок? — подозрительно спросила Даша.

— Ма-аленький такой закуточек, — протянул Петр Васильевич. — Управляющая пансионатом, добрейшей души женщина, разрешила мне его для своих нужд приспособить. Там, во-первых, прохладно, а во-вторых, можно полежать.

Даша нехотя согласилась. Медленно, останавливаясь у каждой клумбы, они пошли к дверям пансионата. Солнце поднялось высоко, и Даша с опаской поглядывала на Боровицкого, но тот шел как ни в чем не бывало.

— Кстати, а вот и еще один любопытнейший человек, — обронил старик, наклоняясь над крупными пахучими цветами. — Ради него нам с вами стоит подойти к пруду.

— А далеко идти? — насторожилась Даша.

— Да мы уже почти около него.