Женщина доковыляла до них, уставилась на Петра Васильевича маленькими заплывшими глазками и визгливо переспросила:

— Что случилось? Я вам скажу, что случилось! Они, — толстуха неопределенно махнула рукой в сторону пансионата, — книжек мне привезли!

— Это вас расстроило? — деликатно осведомился Боровицкий с искренним сочувствием в голосе.

— Сколько раз я тебе говорила, старый дундук, чтобы ты ко мне на «ты» обращался, а?! — внезапно крикнула Ирина Федотовна, и Даше стало не по себе. — Нечего мне «выкать», словно я вошь балетная!

— Моль, — поправил ее Боровицкий. — Обычно говорят не вошь, а моль.

— Поучи меня еще! — так же визгливо огрызнулась старуха. — Книжек, говорю, мне привезли, а?! Совсем совесть потеряли! Ни стыда нет, ни чести! А ты что подслушиваешь? — набросилась она на молчавшую Дашу, так что та вздрогнула. — А ну, иди отсюда! Все вы заодно!

— Мы уже уходим, — спокойно пообещал Боровицкий и, взяв Дашу под локоть, повел к следующей свободной скамеечке, пока толстая Ирина Федотовна что-то кричала им вслед. Наконец она успокоилась и поковыляла дальше, а Даша перевела дух и вопросительно уставилась на старика.

— И вот ей вы сочувствуете? — поинтересовалась она, когда крики смолкли в отдалении. — Чем же она вам нравится?

— Ну, «нравиться» и «сочувствовать» все-таки разные вещи, — покосился на нее Боровицкий. — А интересна она мне вот чем. Когда-то, давным-давно, она усыновила одного за другим троих детей. При том, заметьте себе, Дарья Андреевна, что у нее был свой родной ребенок, которого она очень любила. И стало у нее детей четверо. Но надо же было такому случиться, что родной ее сын подростком погиб — утонул в море. Осталась она одна с тремя приемными детьми.

— А муж? — спросила Даша."

"— А муж от нее еще раньше ушел, насколько я помню. То ли другую жену себе нашел, то ли просто жизни такой не выдержал… В общем, детей она вырастила, каждому дала весьма неплохое образование и, можно сказать, всю жизнь свою положила на приемышей. Но к старости, как вы видели, сделалась совершенно невозможным человеком. Жить с ней вместе ни один из детей не может, одна она тоже существовать не в состоянии, потому что больна и стара. Сиделки дольше месяца с ней не выдерживали — дама бывает весьма агрессивной, не то, что сейчас.

Даша вспомнила про «сейчас» и представила себе Ирину Федотовну в «весьма агрессивном» настроении.

— Что вы ежитесь, голубушка? — заботливо спросил Боровицкий. — Замерзли?

— Нет-нет, — помотала головой Даша. — Я просто так.

— Ну так вот… Собственно, дети ее решили, что другого варианта нет, и отдали мамочку в «Прибрежный». И теперь Ирина Федотовна их ненавидит, потому что она ради них отказалась от всего, а они на старости лет ей отплатили злом.