— Вот тебе и Франция, — вздохнула Гаэль, укладывая тарелки в посудомоечную машину.

Через неделю она поговорила с психологом, но та ее не обнадежила: Доминике, возможно, понадобится время, чтобы пережить стресс после смерти отца, так что любые предложения матери она будет отвергать. Гаэль придется принять решение самой, основываясь на том, что, по ее мнению, будет лучше для них обеих.

— Сейчас нужно принять волевое решение. Если вы считаете, что смена обстановки окажет благотворное влияние на ситуацию, значит, так тому и быть. Ну а если ничего не получится, вы всегда можете вернуться.

В любом случае хуже не будет, верно? Что касается Доминики, то, к сожалению, ей пока нужен объект, на ком можно выместить боль, растерянность, досаду. И этот объект — вы.

— Она обозлилась на весь мир, а меня так просто ненавидит. С младенчества она считала, что только ей должна принадлежать отцовская любовь, и ревновала меня. Он был ее кумиром, центром ее вселенной. Теперь его нет, и она вынуждена оставаться со мной. По ее мнению, хуже этого быть не может.

— Должно пройти время. Вам обеим нужно свыкнуться с мыслью, что его больше нет, и тогда вы, вполне вероятно, станете ближе друг к другу, — обнадежила психолог.

Ее слова казались правильными, но Гаэль не верила, что их отношения с дочерью когда-нибудь наладятся. Доминика потеряла единственного любимого человека и сейчас чувствовала себя так, будто ее обокрали. Гаэль понимала, как ей трудно, пыталась найти способ помочь, но все ее усилия были напрасны. Она чувствовала себя девочкой для битья, которая принимала на себя всю горечь и ярость Доминики.

Гаэль размышляла над этим месяц, а тем временем они продолжали влачить унылое существование, успеваемость Доминики снижалась, но школьный психолог считала, что это в порядке вещей.

Как-то в январе, в один из уик-эндов, Гаэль попался на глаза туристический журнал, в котором среди множества предложений имелось объявление о сдаче дома в Париже. Логотип компании был ей хорошо знаком — она специализировалась на аренде и продаже элитных домов в самых престижных районах, в основном в Седьмом и Шестнадцатом округах. Она долго просматривала объявления, прежде чем отложить журнал в сторону.

Нужно что-то делать. Под стать их настроению была и погода: стояли ужасные холода, трижды шел снег, и Нью-Йорк выглядел унылым, как никогда.

Гаэль больше из любопытства на следующее утро позвонила в парижское бюро туристической компании и поинтересовалась, нельзя ли снять такой дом, как был указан в объявлении, на полгода.

— У нас их несколько, — надменно ответила риелтор и спросила, что именно она имеет в виду.

Гаэль пояснила, что хотелось бы что-то светлое и солнечное, для нее и дочери.