Перед глазами мелькали сцена за сценой: подготовка к похоронам; звонки туда, звонки сюда; заупокойная служба; люди, которые к ней то и дело подходили; музыка и цветы; Доминика словно после контузии…

В церкви она метала в сторону матери злые взгляды, в глазах ее полыхали боль и ненависть. Доминика словно обвиняла Гаэль за то, что та выжила, а он — нет.

С самой войны Гаэль не чувствовала себя такой несчастной и обездоленной, убитой горем. Роберт убаюкал ее заверениями в том, что жизнь только начинается, все еще впереди, а сам бросил ее на произвол судьбы после шестнадцати чудесных лет брака.

Она тоже чувствовала себя покинутой и растерянной, но приходилось быть сильной. Ради дочери.

Через неделю после похорон она встретилась с адвокатом. Все оказалось так, как планировал Роберт: и трастовый фонд для Доминики, и завещание, — так что никакие сюрпризы ее не ожидали. Гаэль в мгновение ока превратилась в очень богатую вдову: Роберт оставил ей гораздо больше, чем когда-нибудь потребуется, — всю недвижимость, которой она может владеть пожизненно. Только что ей деньги и дома, если нет Роберта…

Доминика пребывала в жесточайшей депрессии и отказывалась ходить в школу.

Гаэль не настаивала, да и директор позволила лучшей ученице взять отпуск на месяц при условии, что позже она пройдет тестирование по всем предметам. Доминике было слишком тяжело, чтобы сосредоточиться, и руководство школы вошло в ее положение, передав свои соболезнования и Гаэль.

В начале октября Доминика наконец смогла вернуться в школу, но каждый день приходила домой совершенно без сил. Гаэль чувствовала себя не лучше. Неожиданно все, что у них было, что они делали, все места, куда ездили, дома, в которых жили, люди, с которыми встречались, потеряло смысл.

И Гаэль, к собственному изумлению, ощутила тоску по дому и Франции впервые с тех пор как перебралась в Нью-Йорк. Она скучала по своей стране, родному языку, знакомым местам. Она даже себе не могла объяснить причину — все это не имело никакого смысла. В Нью-Йорке все было связано с Робертом и их совместной жизнью. Она вышла за него замуж через несколько месяцев после того, как впервые приехала сюда. Тогда она ненавидела Францию, которую покинула, и воспоминания об ужасах войны были еще так свежи.

Она не могла сказать Доминике, что тоскует по Роберту так же сильно, как и по Франции. Она отреклась от страны, в которой родилась, после того как эта страна ее предала, но теперь жаждала вернуться домой, хотя бы ненадолго, пусть только на лето.

К Рождеству она укрепилась в уверенности, что поедет. Доминика была в ужасном состоянии и ненавидела школу. Если бы можно было сразу поступить в колледж! Но впереди оставался год занятий в школе.

На Рождество они отправились в Палм-Бич, где едва не умерли от тоски.