"

"К пятнадцати годам Доминика совсем отбилась от рук, но педагоги считали это вполне нормальным. Гаэль перечитала кучу специальной литературы о работе с такими детьми, но ничего не выходило: Доминика наглухо закрывалась и продолжала ненавидеть мать. Ничего не изменилось, только ее оружие стало более мощным и ранило сильнее. Теперь она открыто презирала мать за то, что та француженка. Если кто-то случайно упоминал об этом, Доминика тут же выпускала иголки и заявляла, что она американка, а не наполовину француженка. Когда мать пыталась говорить с ней по-французски, она неизменно отвечала на английском, хотя знала язык.

Девушка реагировала только на отца и демонстративно игнорировала мать. У Гаэль в конце концов опустились руки, она почти отказалась от надежды наладить отношения с дочерью. Доминика не желала иметь с ней ничего общего, и оставалось только надеяться, что, когда дочь повзрослеет, все изменится.

За год до окончания школы Доминика заявила, что намерена поступать в колледж или школу бизнеса и работать с отцом на Уолл-стрит. К тому, что так занимало Гаэль: история, искусство или мода, — она не питала никакого интереса, а модельный бизнес и вовсе презирала.

В последние школьные каникулы они отправились в путешествие: Франция, Италия, Англия. Доминика постоянно твердила, как ненавидит Францию, хотя славно провела там время, пусть и не желала этого признавать, тем самым ясно давая понять, что не выносит все то, что связано с матерью.

Вернувшись из Европы, они решили до начала занятий в школе пожить в Саутгемптоне. Роберт отправился на теннисный корт, а Гаэль говорила по телефону с кейтерером насчет ужина, который они хотели дать в сентябре.

Доминика сидела с книгой у бассейна, рядом надрывался радиоприемник. Стол уже был накрыт на троих, и ждали только главу семейства.

Как раз в этот момент кто-то вошел в дом, и Гаэль повесила трубку. Но это был не Роберт, а мертвенно-бледный Мэтью, с которым он играл в теннис. Увидев его, Гаэль мгновенно поняла, что случилось нечто ужасное, и бросилась навстречу.

— Мэтью, что стряслось?

— Роберт… — выдавил он, едва сдерживая слезы. — Мы играли… он смеялся… выигрывал партию… и вдруг упал на бетон… Я пытался привести его в чувство. Делал искусственное дыхание.

Луиза вызвала «Скорую», и они приехали минут через пять… С полчаса пытались что-то сделать, но он уже умер.

Мэтью больше не мог сдерживаться и разрыдался. Гаэль едва удержалась на ногах и, припав к нему, заплакала. Это невозможно! Такого просто не могло случиться…

Но это случилось.

Она полюбила Роберта с первой встречи! А теперь его больше нет. Какая несправедливость!

Опустошенные, не размыкая рук, они сели за кухонный стол и долго молчали. Наконец она поднялась, чтобы принести воды.