Гаэль привезла все три чемодана и хотела быть уверенной, что отдает картины в достойные руки.

— Чем могу помочь? — холодно спросила женщина, тоже обратив внимание на ее короткие волосы.

Впрочем, это замечали все. Ни одна француженка не хотела бы иметь короткие волосы, так что все старались с гордостью показать длинные — символ преданности Франции.

Гаэль не знала, с чего начать.

— Я привезла картины, которые пытались переправить в Германию, но благодаря командующему немецким гарнизоном в нашем регионе, близ Лиона, остались во Франции. Все полотна были украдены из музеев и у частных лиц, но он сумел их перехватить и передать мне на хранение, чтобы после ухода германских войск я вернула их в Лувр. Вот за этим я и приехала.

Все это звучало крайне неправдоподобно, но такова была правда.

— Конечно, — снисходительно бросила женщина. — Оставьте их у меня.

— Простите, — вежливо возразила Гаэль, — но так поступить я не могу. Полотна чрезвычайно ценны. Не могли бы вы позвать кого-то из специалистов?

Секретарша снисходительно фыркнула, глядя на нее с превосходством, но, поняв, что Гаэль не намерена отступать, все же подняла трубку телефона на письменном столе и сказала кому-то, что в ее офисе сидит девушка, которая заявляет, будто привезла картины, похищенные нацистами, чтобы передать их в Лувр.

Последовала долгая пауза, и, судя по отдельным репликам, собеседник высказал предположение, что все картины скорее подделки.

— Но она не хочет их оставлять и не уйдет, пока не увидит кого-то из профессионалов, — заключила секретарша.

После паузы она повесила наконец трубку и злобно уставилась на Гаэль, которая нервно ерзала на стуле в страхе, что ее могут обвинить в краже картин. Единственной надеждой было то, что командующий велел назвать его должность и имя.

Минут через пять в каморку вошла седовласая женщина и нетерпеливо оглядела Гаэль:

— Итак, в чем дело? И откуда у вас эти картины?

Гаэль пришлось снова пересказать историю, на этот раз подробнее, и что-то в ее манере говорить нерешительно, тщательно подбирая слова, подсказало хранительнице, что это может быть правдой: в войну случились вещи и более странные.

— Могу я показать их вам? — спросила Гаэль.

Женщина кивнула, на сей раз явно заинтересовавшись. Париж был освобожден всего два месяца назад, так что, вполне возможно, девушка не лжет.

Гаэль осторожно развернула одно из маленьких полотен Ренуара и положила на стол. Хранительница ошеломленно смотрела на картину, а девушка тем временем распаковала Дега, а за ним — Моне. Женщина в шоке взяла трубку и кому-то позвонила, попросив прийти. Через несколько минут в каморке появился мужчина. Гаэль же продолжала распаковывать картины.