"

"Доминика признавала ее как свою мать, но с ее мужем и их ребенком не желала иметь ничего общего. Гаэль подарила ей на Рождество красивый браслет, а Доминика — шелковый шарф от «Эрме», почти такой же, какой Гаэль подарила своей секретарше. Она ни разу не спросила мать о музее — эта работа казалась ей анахронизмом: кому нужно копаться во всем этом. Зачем восстанавливать дом и быт людей, которые вот уже двадцать лет как мертвы. Она не задумывалась, с какой целью они старались увековечить память семьи Штраус и других, им подобных. Война ничего не значила для Доминики, как и второй муж и ребенок ее матери. Она относилась к ним как к существам низшего порядка. У Доминики больше не было привязанностей ни к кому в этом мире. Единственный, кто был достоин ее внимания, — это она сама. И Гаэль она это наглядно продемонстрировала. Ей становилось все труднее и труднее оправдывать поступки дочери. Доминика просто ненавидела саму мысль, что можно с кем-то сблизиться. У нее не было желания кого-то к себе подпускать.

Гаэль вернулась на работу в феврале. К этому времени она почти восстановилась после родов, хотя немного пополнела. Кристофер считал, что это ей идет. Малышку она брала с собой на работу и там кормила. Если Гаэль нужно было поговорить по телефону, она передавала девочку помощнице, а если проводила собеседование, Дафна спала в корзинке в уголке.

В марте они съездили на уик-энд с друзьями Кристофера, семейной парой. Друг его, известный кинопродюсер, предложил обсудить новый совместный с американской компанией проект. Кристофер был очень популярен во Франции, а за прошедший год удостоился престижной музыкальной премии. Гаэль очень гордилась мужем. От выгодных предложений у него не было отбоя.

Они по-прежнему жили в том же особняке: владельцы согласились продлить аренду, так что причин куда-то перебираться у них не было. Здесь было достаточно места, в каждой комнате лежали игрушки Дафны, стояли колыбельки, коляски, корзинки. Для них это был счастливый дом. Гаэль наконец наняла няню, чтобы иметь возможность работать полный день и не брать дочку с собой. Малышка спала уже меньше и требовала внимания.

В апреле они узнали новость, которой никак не ожидали. Гаэль снова была беременна. Ребенок должен был родиться в ноябре, сразу после ее сорок второго дня рождения. Это был для них огромный подарок, дар Небес.

— Я буду самой старой мамашей у них в школе, — посетовала Гаэль, в то время как Кристофер был на седьмом небе от счастья.

Несколько дней спустя они крестили Дафну. Крестной матерью стала Амандин. Оба ее гораздых на проделки мальчугана очень обрадовались новой кузине и то и дело рвались схватить ее на руки. Теперь Гаэль почувствовала себя полноправным членом семьи Кристофера.