С его сестрой они успели очень сблизиться, даже иногда говорили о Доминике, и Гаэль очень переживала по поводу холодности дочери и отсутствия между ними отношений.

— Она всегда поглощена собой и крайне неэмоциональна, — пыталась объяснить Гаэль золовке. — По мере взросления характер ее только ухудшается.

— Уверена, что все гораздо проще. Она ревнует тебя к Дафне, новому мужу, считает, что ее отвергли, — возразила мудрая Амандин.

— Она сама себя отвергает, — вздохнула Гаэль с сожалением. — Считает, что я замужеством предала ее отца. Думаю, Роберт не хотел бы, чтобы остаток жизни я провела в одиночестве.

Доминике недавно исполнилось девятнадцать. Она заканчивала предпоследний курс колледжа и была едва ли не лучшей студенткой.

— Ты уже сказала ей о втором ребенке? — спросила Амандин.

Гаэль виновато покачала головой:

— Я думала подождать до лета.

Она подозревала, что эта новость только усугубит ситуацию.

— Она теперь приедет только на Рождество.

И это Доминике точно не понравится. После рождения Дафны она считала дни, стремясь поскорее уехать. Очевидно, она испытывала неловкость: не зря же всегда твердила, что у нее самой никогда детей не будет. Она хотела одного: делать карьеру. Ее единственной страстью был бизнес. Теперь мать и дочь почти не общались, а если и говорили, то коротко и ни о чем. Доминика была занята в колледже или развлекалась с друзьями. Гаэль постоянно разрывалась между мужем, малышкой и работой. А скоро появится и еще один ребенок. Но она не помнила себя счастливее, хотя Доминика и возвела между ними неприступную стену.

К тому времени как они приехали в Саутгемптон, Гаэль уже значительно отяжелела, больше даже, чем в прошлый раз. Первое, что увидела Доминика, — это беременную мать с семимесячной Дафной на руках. Было очевидно, что ребенок не заставит долго ждать. Гаэль выглядела прямо символом материнства и плодовитости.

Доминику увиденное явно вывело из себя.

— Не считаешь, что это немного слишком — рожать каждый год в твоем возрасте? — бросила она, не поздоровавшись. — Что и кому ты пытаешься доказать? Не пора остановиться? Тебе сорок один год!

Она даже не попыталась обнять мать, и Гаэль пришлось подойти к ней самой.

— Ребенок в моем возрасте — это Божий дар. У меня осталось не так много времени."

"Доминика небрежно обняла мать и тут же отошла, брезгливо заметив:

— Ты прямо как фабрика по производству детей.

Доминика запомнила мать гламурной и элегантной, какой она была при отце. Они часто развлекались по вечерам, мать всегда ходила только в самой модной одежде. Сейчас же не вылезала из джинсов и толстовок, сапог и кроссовок и всегда либо была с животом, либо с ребенком на руках.