До тех пор, пока организмы Убийц до такой степени не срослись с ними, что когда их, наконец, перестали внедрять, стали вырабатывать собственный. В этом и заключалась цель изобретения. Тело убивало себя само, регистрируя… замечая, необратимые повреждения психики. Потом, когда… человек, поступал на службу в… Орден, и там его изменяли, переделывали, усиливали… для боя, доктора, они вводили в него и ген Убийцы с выработанным предохранителем. Это примерно как взять каплю крови одного человека и влить в кровь другого. Только это не кровь, другая частичка, очень маленькая, но при общих переделках, изменяющая весь организм. В общем, если у меня обнаружатся признаки сумасшествия, я получу сигнал и если не совершу еще одного нарушения, но отклонение от психической нормы останется, то через три часа еще один, и еще через три часа последний. Если заметных отклонений в психике нет, но я сделаю что-то, что всегда было противно моей морали, я получу сигнал, если я сделаю это еще раз, я получу сигнал, а потом мой организм меня убьет.

Сделала паузу, определяя, понимает ли он ее. Недоверия не нашла и продолжила:

— Мой первый оранжевый загорелся когда тебе не понравилось мое присутствие. Я не могла мешать тебе прогонять меня, иначе была бы уже мертва. Я спряталась там, у тебя, выпустила твое сознание, и просто пыталась успеть вытащить оттуда твое тело, пока не загорелся красный. Меня спас другой ты. Часть твоего подсознания поймала мое предупреждение. И попыталось меня спасти, принимая, соглашаясь на контроль и споря с твоим взбешенным сознанием. Предохранитель застрял, не поняв, согласен ты с моим присутствием или нет. Это меня спасло. Ты не успел подавить второго тебя до того, как второй вывел меня из тумана. А потом я ушла из тебя, совсем, и даже не слушала. То есть не подслушивала. Если кому-то из солдат не понравится мое присутствие, я буду вынуждена бросить его одного на мучительную смерть. Я не смогу с ним спорить. И я буду помнить об этом, каждый раз, бросая беспомощного человека страшно погибать. И я не знаю, сколько выдержу до красного. Поэтому, мне надо, чтобы каждый был согласен на мое вмешательство.

И замолчала, давая понять что это конец ее монолога.

— Я понял, — выслушав ее, ответил Ульрих, — но, каждому солдату мы объяснить не сможем, что ты влезешь в его душу и если он это заметит, то должен быть этому рад. Мы только напугаем бойцов и заранее вызовем панику. И, тогда уже тебя не впустят и те, кто мог бы и не заметить этого.

— Хорошо, Ульрих, я сделаю это. Но, у меня есть условие. Я не требую, но чем меньше народу я бессмысленно убью, тем лучше я смогу координировать остальных. Ты уговоришь Марка остаться дома. Его возраст не оставит ему никаких шансов выжить. И помощи особой он не сможет оказать.