Это имеет большое значение…

— Я бы тоже от такой, как ты, сбежал! Честно! Ты не человек, а гребаный антураж! С вечной улыбкой, от которой у меня внутри все горит! Кукла! Бездушная, тупая кукла! Да пусти ты меня!

Тимур отталкивает Александра и жестким шагом летит в сторону террасы.

Бдыщ!

Дверь бьется о косяк с такой силой, что стекло дрожит. Может быть, выпадет? Ну и пусть. Добавится к остальным осколкам, которые вот сейчас лежат у моих ног.

Осколкам моей жизни…

Но мама затем и нужна, да? Убрать все, улыбнуться и сказать, что все будет хорошо.

Ничего. Малыш, я на тебя не злюсь.

Мама выдержит все. Да?

«Ты намного лучше, чем она»

Полина

Я не знаю, когда все меняется. Не поспеваю за жизнью. Совсем не поспеваю.

Вот я сижу на диване и передо мной два моих сына сцепились будто не на жизнь, а на смерть.

Нет, ужас, стоп. Я так думать не хочу о своих мальчиках. Это не про них. Не про нас. Да, они иногда ссорились. Иногда очень сильно. Но это обычное, братское соперничество. Тем более между близнецами. Просто Егор — он всегда был моим мальчиком, а Тимур больше тянулся к Яну. И теперь…он злится.

Даже сейчас он продолжает кипеть.

Я бросаю взгляд на сыновей, стоя в сторонке, словно тень. Они оба сидят на большом диване, но с разных сторон. Друг на друга не смотрят. Тим упер локти в колени и уставился в пол. Егор ковыряет подлокотник и гневно хмурит брови.

А перед ними Ян.

Я понятия не имею, когда он приехал. Как узнал — догадываюсь. Александр. Скорее всего, он позвонил и неизменным баритоном пробубнил:

— Босс, дома проблемы. Вы нужны.

Он тоже немногословный совсем. Прямо как его начальник.

Да и я тоже.

Я все еще не могу поверить и рта раскрыть. А хочется…у меня в голове кипят мысли, но я просто не в состоянии ухватиться ни за какую из них.

Ускользают.

Как я. Между пальцев, сколько бы ни сжимала свои предплечья, удержаться не получается.

Бросаю взгляд на могучую спину мужа. Он большой. Высокий, почти два метра роста. И красивый. Знаете? Не сопливо красивый, а правильно. По-мужски. У него невероятно глубокие, ореховые глаза. Они темнеют, когда он злится или…возбужден.

Нет-нет-нет…не думай об этом.

Теперь он такими глазами будет смотреть не на тебя. Уже смотрит. На нее. На Лолу.

От внезапной, острой боли в грудной клетке, сутулюсь чуть. С прямой спиной, как бы мне ни хотелось, я просто не справляюсь.

Моя маска падает? Нет. Нельзя. Я не хочу в действительности упасть в ноги своему предателю и палачу и умолять его…так жалко умолять остаться. Разве было мало унижений?

Он познакомил с ней детей. Он это сделал. А значит…отношения с этой Лолой у него…серьезные, да? Господи. Зачем ты об этом думаешь, Полина? Так. Сколько вилок существует? Лучше пересчитай их. Давай.