– Я знал только одного человека, которому на дуэли повезло так же, как и вам… Впрочем, лучше бы ему не повезло, – добавил он, нахмурившись.

– О ком вы говорите? – удивился Алексей. – И почему ему не должно было везти?

– Вы ведь не здешний, кажется? – спросил доктор, глядя на Каверина карими пытливыми глазами.

– Нет, я… гм… проездом."

"– Вот и прекрасно. Сядьте-ка сюда, я сменю вам перевязку. Надо вам сказать, мсье, что я родился в Тулузе, окончил местный университет и всю свою жизнь провел здесь. В те годы у меня был закадычный друг по фамилии Трибуле. Неплохой парень, да только беда – чересчур горячий.

Это его и погубило. Ни в чем он не знал меры. Если он что-то думал, ему надо было обязательно сообщить свои мысли тысяче людей. Сами знаете, некоторым это не очень нравится, и из-за своей откровенности он не раз попадал в дурацкие истории. Однажды, дело было еще в университете, ему пришлось даже драться на дуэли. Ну, тот молодчик, с которым он дрался, шпагой умел не только маргаритки сшибать. Короче, не успели мы ахнуть, как Трибуле очутился на земле. Мы бросились к нему, я посмотрел, куда вошло лезвие… Ну, думаю, все, пропал мой товарищ. А он поднял голову и засмеялся. Вот какой был человек… Потом выяснилось, что шпага скользнула по грудной кости и это смягчило удар. В общем, Трибуле выжил… Так не туго?

– Нет, мсье. А что стало с вашим другом?

Доктор вздохнул.

– К сожалению, кончил он плохо. Его сослали в Новую Каледонию, и я больше не имел от него вестей.

– Сослали? За что?

Роллен нахмурился.

– Дело в том, что мой друг был сторонником императора Наполеона, а в то время, после Реставрации, это было довольно опасно… Не помню, что там Трибуле написал – то ли памфлет на короля, то ли просто похвалу умершему императору… В общем, что бы это ни было, написанного оказалось вполне достаточно, чтобы угодить под суд.

Мне кажется, Трибуле сам не ожидал такого поворота дела. В то время у меня была небольшая практика в предместье, а Трибуле еще учился, но частенько подменял меня. Я тогда нередко отлучался – моя тетушка жила в Сен-Лисе и хворала, а она была довольно богата, и, знаете, мне не хотелось, чтобы она забыла вдруг упомянуть меня в своем завещании. Я тогда как раз собирался жениться, – прибавил доктор просто, – и мне деньги были очень нужны.

– Значит, – спросил Алексей, – Трибуле вас подменял?

– Да. Его арестовали в последний день сентября, когда я вернулся из Сен-Лиса. – Роллен вздрогнул. – Я никогда не забуду, какой у него был ужасный взгляд, когда его тащили жандармы… На суде его обвинили чуть ли не в заговоре против короля. Все присутствующие знали, что это чушь, что Трибуле шалопай, но он бы и мухи не обидел… Был там один прокурор, который очень хотел выслужиться, и мой друг получил двадцать лет каторги.