"Ульяна Муратова

Лекарка поневоле и опять 25 примет

Примета 26, выстраданная: быть сильной иногда больно, но быть слабой все равно больнее

Пятое юлеля. Полдень

Таисия

Позднее утро выдалось суматошным.

Эрер дневал на чердаке, и в кои-то веки я была предоставлена сама себе, вот только это совершенно не радовало.

Вчерашнее чудесное настроение казалось внезапным проблеском хорошей погоды, после которой мир снова затянуло ртутно-серыми тучами.

Несмотря на ливень, местные пришли на диспансеризацию вовремя, и я сначала занималась ими, потом заполняла журнал, потом лечила коз от мастита… Их приводили селяне, и все эти козы были настолько похожи друг на друга, что в какой-то момент я подумала, что надо мной издеваются и водят ко мне одну и ту же козу, но Луняша вида не подавала и только спрашивала, можно ли сварить какое-то зелье от мастита без использования магии.

Да что у них за странные маститные козы? Не доят их вовремя или в чём проблема?

Пока я раздумывала над составом зелья и прикидывала, можно ли сделать ещё и мазь, день и подошёл к концу. Матушка Давлика так и не почтила нашу скромную козомаститную обитель своим присутствием, и я начала планировать свой собственный рейд по причинению добра и помощи.

В конце концов, чем я хуже соседа? Тоже умею нанести ближнему своему благо тяжкой степени. Пусть радуются, что параллельно я умею ещё и сдерживаться от подобных демаршей, не то вся деревня у меня бы уже ходила строем на утреннюю зарядку и массовые закаливания. Я настолько обеспокоена их здоровьем, что даже вставала бы ради этого по утрам — всё что угодно, лишь бы никого не оперировать.

Когда на деревню влажным покрывалом опустилась туманная ночь, принялась за готовку — меня как раз угостили свежим козьим сыром и зелёным луком, можно было снова сделать пирожки, они у меня получались куда лучше, чем обычный хлеб.

Шельма крутилась под ногами — сначала надеялась, что я случайно уроню что-нибудь вкусненькое, а потом, видимо, решила, что уповать на случай в таком важном деле несерьёзно и куда надёжнее свалить меня на пол ловкой подножкой-подкошкой. Но я тоже не вчера родилась: разгадала все её тактические манёвры и успешно перешагивала через коварную вертихвостку.

Тогда она начала жалобно мявкать, жалуясь на тяжёлую судьбу диких леопардов, содержащихся в неволе, и если я разобрала правильно — ещё на то, что её, сиротинушку пятнистую, ни разу в жизни не кормили, из дома не выпускали и только мыли самым мокрым образом.

Она страдала так искренне, что я почти прониклась, но всё же не стала нарушать правило «не давать питомцам ничего со стола, иначе они окончательно обнаглеют и будут клянчить вечно».