Через несколько часов пришли люди. Кто-то слышал ночью выстрелы, и мэр прислал людей – проверить, не случилось ли чего. Когда Жанна увидела, что к ней кто-то идет, с ней приключился самый настоящий нервный припадок. Ее привезли домой и уложили в постель, а бабушке, госпоже Лагранж, дали знать о случившемся. Потом прибыл следователь, но ему немногое удалось выудить у Жанны, потому что при одном напоминании о событиях жуткой ночи с девочкой начиналась истерика. Жители Тулузы уже решили, что Жанну похитили с целью выкупа, потому что господин Лагранж слыл довольно состоятельным человеком; впрочем, после его смерти быстро выяснилось, что из-за неудачных вложений его дела пришли в расстройство и он был куда менее богат, чем казался.

Тем не менее Жанну все жалели, а господину д'Обинье, следователю, удалось-таки после кропотливых поисков найти дом, где ее держали заложницей. Соседи, однако, показали, что уже несколько дней назад занимавшая дом женщина и ее сын уехали неизвестно куда, а приходившие в дом мужчины больше в нем не появлялись. Полиция некоторое время пыталась найти уехавших, но довольно вяло, и через некоторое время господин д'Обинье закрыл дело – надо думать, за отсутствием обвиняемых. Жанна выросла, получила небольшое наследство, но оставаться в Тулузе ей показалось слишком тяжело, и она уехала – сначала в Авиньон, потом в Ниццу, где легко найти место служанки. Никто не искал ее, и никто не напоминал ей о происшедшем – до прошлой ночи, когда она сама решила обо всем рассказать Алексею, случайно оказавшемуся в ее комнате.

Глава шестнадцатая,

в которой канарейка свистит наполеоновский марш

– Это все? – спросил Видок.

 – Вы ничего не забыли, ничего не упустили?

– Я передал вам все, что мне рассказала Жанна, – обиделся Алексей. – Какой смысл лгать?

По правде говоря, это было не совсем все. Когда уже под утро Каверин выходил из комнаты горничной, расположенная напротив дверь приотворилась, и в щелку выглянула неописуемо уродливая женская физиономия, украшенная тремя бородавками.

– Ага, дорогой племянник, – удовлетворенно пробормотала себе под длинный нос Варвара Федотовна, – вот у кого ты проводишь ночи!

Но так как Алексей не заметил проныру Голикову, то вполне естественно, что и Видоку он ничего не смог о ней сообщить.

Видок задумчиво почесал правую щеку.

– Любопытно, очень любопытно, – промолвил он. – Стало быть, в свое время Жак Одрие, член шайки, знавший, что бриллиант у Симона, попытался отнять его, но Симон убил Одрие и удрал в Тулузу. Он думал, что там-то его никто не отыщет, однако Тербийон и его неизвестный сообщник через много лет вышли-таки на Брюле, который к тому времени уже стал Лагранжем.