– Он поморщился. – Куда больше меня интересуют сообщники Тербийона. Жанна что-нибудь запомнила?

– Почти ничего. Кажется, главу семьи звали Франсуа, но в этом она не уверена. Надо сказать, что взрослые почти сразу же забыли о ней, поручив маленькому Огюстену стеречь ее и никуда не выпускать. Впрочем, тогда Жанна почти не сознавала, что ее стерегут. Она подружилась со своим тюремщиком, и они много играли вместе. У Огюстена была ручная мышь, и он кормил ее сахаром, а девочке это ужасно нравилось. Еще он показывал ей всякие фокусы, например вынимал золотую монету у нее из волос.

– Ах, фокусы, – пробормотал Видок. – Ладно. Что еще удалось запомнить мадемуазель Лагранж?

– В том доме она пробыла недолго, два или три дня. Кормили ее плохо, но, в общем, обращались с ней довольно сносно. Однажды ночью ее разбудили и сказали, что дедушка приехал за ней.

Это было не совсем правдой. Таинственный Франсуа, одетый еще более изысканно, чем обычно, помог Жанне сесть в карету, Тербийон сел на козлы, и они поехали.

– Куда мы едем? – жалобно спросила Жанна. Но никто ей не ответил.

Карета остановилась, и все тот же Франсуа, подняв девочку, помог ей сойти.

Оглядевшись, Жанна узнала это место, и у нее заныло сердце. Это были развалины церкви Святой Елизаветы, о которых в городе ходила дурная слава.

– Ну, идем, – бодро сказал Франсуа и, взяв Жанну за ручку, зашагал вперед. – Мы пошли, Жан. А ты смотри, следи в оба!

– Само собой, – пообещал тот.

Они вошли в церковь, Часть крыши давно обрушилась, и над головами у них с гулкими уханьем проносились совы. Неожиданно из-за колонны показался силуэт мужчины. Франсуа притянул к себе Жанну, и внезапно она почувствовала, что он приставил к ее голове какой-то холодный металлический предмет.

– Только без глупостей, Симон, – предупредил Франсуа.

Симон Брюле сделал несколько шагов вперед. Жанна с ужасом заметила, как он постарел и осунулся за эти дни.

– Девочка моя, Жанна, – твердил он с каким-то всхлипом в голосе, – ты цела? Они ничего с тобой не сделали?

– Перестаньте, Симон, – вмешался мужчина. – Не такой уж я злодей, в конце концов… Отдайте нам бриллиант, и можете забирать ребенка.

– Да-да, – поспешно сказал Симон. – Сейчас…

– Как вы думаете, где он хранил «Принцессу грез""? – спросил Алексей у Видока, прервав свой рассказ.

Видок холодно взглянул на него.

– Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы угадать это, – буркнул он. – Симон Брюле – бывший монах. Разумеется, тайник был в четках, с которыми он никогда не расставался… вы же сами сказали, что он везде с ними ходил.

Алексей с невольным уважением посмотрел на него и повел свой рассказ дальше.

…Симон Брюле разъял самую большую бусину и ловко извлек из нее какой-то камень, тускло блеснувший в лунном свете.