— На прошлой неделе я залезла в шкаф Альберто и проделала дырку в карманах каждого костюма, — мой взгляд устремляется на его ничего не выражающее лицо. — Маленькие, размером с десять центов. Но достаточно большие, чтобы за последние семь дней он четыре раза терял ключи от машины."

"Тишина удушающая, растягивающаяся, как будто между нами бесконечная пустота. Внутри неё всё, что я могу слышать — биение моего сердца, стучащегося о грудную клетку, и шум крови, приливающей из моего поджаренного мозга к моим ушам.

А потом его смех. Восхитительный, хриплый смех, от которого моя кожа загорается, как провод под напряжением.

Я не могу перестать пялиться на него. На то, как смягчаются жесткие черты его лица, все, кроме ямочки на подбородке, которая становится глубже под тяжестью его широкой улыбки. Это тот же самый смех, что и был за обеденным столом за несколько мгновений до того, как он застрелил Макса, тот, который я жаждала услышать снова.

Он такой красивый, что у меня болят зубы.

Я должна выбраться из этой машины, пока не сошла с ума. Когда я вырываюсь из его хватки, он отпускает меня, и я выскакиваю на дорогу, чувствуя, как его взгляд следует за мной через лобовое стекло, пока я направляюсь в лес.

Глава одиннадцатая

У меня есть свод правил толщиной с мой член когда речь заходит о женщинах, но все правила можно свести к одному слову: Нет.

Не суй свой член в сумашедших.

Не позволяй им оставаться на ночь.

И определенно не позволяй им оставлять что-то, что они захотят, чтобы ты вернул на следующий день.

Крупная капля дождя падает мне на лобовое стекло, за ней другая. В конце концов, они сливаются воедино и заслоняют мне вид на идеальную задницу Авроры в этих спортивных леггинсах, пока она удаляется от моего Bugatti.

Да, и не пялься на невесту своего дяди.

Горький смешок срывается с моих губ. Это похоже на неверие.

Большой Ал — везучий ублюдок, и он даже не осознает этого. Оказывается, его последняя подружка — нечто большее, чем горячая штучка, она — нечистая совесть, запертая в подтянутом, упрямом теле. Если бы она не была такой чертовски горячей, тот факт, что она считает, что мелкое воровство и то, что она немного любит поработать ножницами, когда зла, оправдывают признание Анонимным грешникам, был бы в некотором роде очаровательным.

Я бросаю взгляд на телефонную будку напротив церкви, затем на свой сотовый на центральной консоли. Я мог найти её звонки на горячую линию в течение нескольких секунд. Это определенно помогло бы скоротать время, пока я жду, когда она выйдет, закончит с тем, что она, блять, делает в Заповеднике.

Крутя свой айфон между большим и указательным пальцами, я несколько минут обдумываю эту идею.