— Порочный что-то замышляет.

Мое сердце замирает при звуке прозвища Анджело.

— Хм?

Он вздергивает подбородок.

— Это его самолет, — он приподнимает бровь, глядя на меня, на его губах пляшет веселье. — Ты бы прилетела на своём самолете прямо из Лондона, если бы просто приехала погостить?

У меня кружится голова от мысли, что присутствие Анджело на побережье могло бы быть постоянным. Я не могу себе этого представить — видеть его хмурое лицо на каждом пятничном ужине и на каждом воскресном обеде. Чувствовать, как его тяжелый взгляд следует за мной по подвальному бару. Переживать из-за того, что он держит мои секреты над моей головой, словно дождевую тучу.

Я прижимаюсь пылающим лицом к холодному окну и закрываю глаза. Худшее осознание внезапно душит меня. Что произойдет с Дьявольской Ямой, если Альберто вернет бразды правления Анджело? Неужели все это дурацкое соглашение будет напрасным?

— Если тебя тошнит, дай мне знать, чтобы я мог остановиться. Эти сиденья из кожи телят, — протягивает Тор, не отрывая глаз от дороги. Затем он издает тихий смешок и добавляет: — Гребаный Bombardier Global Express. Зачем ему такой большой самолет, я никогда не узнаю.

— Это Gulfstream, — ловлю я себя на том, что шепчу.

Тор переводит взгляд на меня и хмурится.

— Что?

— Этот самолет. Это Gulfstream, а не Bombardier. Нос и крылья другой формы.

На несколько мгновений в машине воцаряется тишина, затем он тихо присвистывает.

— А я-то думал, что ты просто помешана на птицах. Ты одержима всем, что летает, малышка?

Я проглатываю комок в горле и заставляю себя выпрямиться.

— У меня было место в Северо-Западной авиационной академии.

— Что? В Школе пилотов?

— Угу.

Ему это кажется настолько забавным, что он стучит кулаком по рулю.

— Ты издеваешься надо мной. И ты решила выйти замуж за моего старика вместо того, чтобы пойти учиться?

— Нет, я подала заявление три года назад, когда мне было восемнадцать.

— Но что потом? Ты решила дождаться папика?"

"Я стискиваю челюсти, чувствуя, как мои ноздри раздуваются от его выпада. Когда я подписывала тот дурацкий контракт, Альберто предупредил меня, что только Данте знает причину, по которой я согласилась выйти за него замуж, и чтобы я не говорила об этом никому другому. Он сказал, что это чисто бизнес, но, зная его несколько месяцев, я теперь понимаю, что это дело власти.

Он хочет, чтобы люди поверили, что он действительно смог завоевать такую молодую женщину, как я, несмотря на то, что он старый и грубый.

Он никого не обманывает. Вместо этого все просто думают, что я жажду его денег.

— Не совсем, — рычу я в ответ.

— Что же тогда произошло?

Что же произошло? В нос мне ударяет запах старых книг и мела. Призрак сильных рук, прижимающих меня к доске. Крики, доносящиеся из класса, эхом отдаются у меня в ушах.