Он всё ещё стоит перед алтарем, скрестив руки на груди.

— Папа не был тем героем, каким ты его считал, — тихо говорю я.

Он молчит, его челюсть тверда, как сталь.

— А мама?

Я поднимаю воротник, засовываю руки в карманы и готовлюсь к осеннему холоду.

— Мама была, блять, святой, и никогда не забывай об этом.

Глава девятая

Сегодня вечер вторника, и я практически ползаю по стенам особняка Висконти. Каждая тайна и грех, совершенные внутри них, включая мой собственный, ослабляют их основы, приближая их на шаг к тому, чтобы обрушиться на меня сверху.

Я ужасно волнуюсь. Не ела с воскресного обеда.

Я всё ещё чувствую вкус крови Макса в уголках своих губ, всё ещё вижу его безжизненную фигуру, навалившуюся на столовую посуду. Но оказывается, я ещё более эгоистична, чем думала, потому что смерть Макса — это то, о чем я беспокоюсь меньше всего.

Анджело владеет Анонимными грешниками. Я провела последние два дня, пытаясь вспомнить каждое слово, которое я когда-либо произносила на этой линии, каждую плохую мысль, чувство и поступок, в которых я признавалась. Я не только презираю тот факт, что он теперь имеет надо мной такую власть, я до смерти боюсь, что он расскажет Альберто о том, в чем я призналась.

Потому что есть одно конкретное признание, которого будет достаточно, чтобы убить меня в мгновение ока.

И что тогда будет с моим отцом?

Моменты спокойствия мимолетны, но когда они накатывают на меня, мне каким-то образом удается убедить себя, что, возможно, всё будет хорошо. Это Анонимные грешники. Анонимная служба голосовой почты, которая, по идее, не должна иметь возможности отследить, кто звонил. И не то, чтобы я когда-либо пользовалась своим собственным мобильным телефоном, и даже после того, как Альберто отобрал его у меня, я никогда не звонила с маленького одноразового телефона, на котором он настаивает, чтобы я носила с собой.

Но я быстро усвоила, что это не в характере Висконти — отступать от своего слова. Альберто уже пытается изменить условия нашего контракта — ещё один стресс, давящий на меня.

Последние два дня я провела, хандря на нижних ступеньках, одним глазом поглядывая на входную дверь на случай, если Анджело решит появиться в дверном проеме с моими признаниями в карманах, а другим — на дверь кабинета Альберто, пытаясь подслушать его разговоры.

За это время я услышала несколько приглушенных разговоров между ним и Данте, что-то о том, что если Анджело вернется, это разрушит все планы Данте.

Похоже, не я одна встревожена его внезапным появлением."

"Сейчас поздний вечер вторника, и солнце только начинает садиться по другую сторону витражных окон в холле. Я свернулась калачиком на нижней ступеньке, прислонившись к кованым перилам, держа в руках книгу, которая служит не более чем реквизитом.