— Отличный трюк сегодня за обедом.

— Спасибо.

— Не собираешься рассказать нам, зачем ты это сделал?

— Нет.

Он кивает, затем достает айпад из-под куртки.

— Тогда давай начнём.

Взгляд Рафа обжигает мою щеку.

— А ну-ка, блять, притормозите. Ты издеваешься надо мной, да? Ты убиваешь лакея на воскресном обеде у Большого Ала, сопровождая это каким-то дерьмовым оправданием насчет русских, и ты не собираешься сказать нам почему?

Я набираю полную грудь спертого воздуха и провожу костяшками пальцев по бороде. По правде говоря, я не знаю, нахуя я это сделал. И причина, по которой я думаю, что сделал это, совершенно безумна.

Она.

Хотел бы я сказать, что, войдя в столовую, я увидел, как рука этого парня крепко сжимает её запястье, и страх в её глазах. Что я защищал честь своего дяди или, по крайней мере, уберег его невесту от жестокого обращения со стороны его лакея. Но это было бы чушью собачьей, потому что я уже забрал пистолет из кабинета Альберто и засунул его за пояс до этого, когда единственная информация, которую я знал, или думал, что знаю, заключалась в том, что она трахалась с ним за спиной Альберто.

Но когда я сидел там за обедом, слушая, как Раф описывает свою последнюю игру в покер с кланом Лощины, я наблюдал за ними, за тем, как он прикасался к ней, покрывая ее как гребаная сыпь, как она неловко извивалась при каждом прикосновении, и я понял, что был неправ.

Но я всё равно собирался его убить.

Как я уже сказал, это совершенно, блять, безумно.

— У меня зачесался палец на спусковом крючке, — протягиваю я, лениво проверяя время. — Мы можем уже начать? У меня ещё дела.

— Дела в Дьявольском Яме? — Раф язвительно замечает в ответ. — Вот откуда я знаю, что ты несешь чушь.

Я игнорирую его и поворачиваюсь обратно к Габу. Он разблокировал айпад и поднимает его так, чтобы мы оба могли видеть экран.

— Вы знаете правила игры. Каждый из нас выбрал по четыре абонента, — он нажимает на большую кнопку «Генерировать случайные числа» на экране. Появляется электронная таблица, заполненная двенадцатью именами, рядом с каждым из которых указано число от одного до двенадцати.

— Твой ход, Раф.

Раф усмехается и достает кости из кармана.

— Мое любимое время месяца, — бормочет он, поднося кулак ко рту и дуя. Движением запястья он бросает кубики, позволяя им разлететься и подпрыгнуть по деревянным половицам и железной решетке.

Тишина. Затем Габ делает три шага вперед, чтобы осмотреть их.

— Шесть.

— Да! — шипит Раф. — Госпожа Удача никогда не подводит меня, детка.

— Итак, кто там у нас? — спрашиваю я.

Раф тянется за айпадом и вглядывается в экран.

— Филипп Мойерс. Какой-то старый ублюдок из Коннектикута. Позвонил, чтобы признаться в том, что сбил кого-то и скрылся.

— Тоже мне событие, блять, — бормочу я, закатывая глаза.