Я помню свой первый раз, как будто это было вчера… — она выдыхает воздух, опускает плечи. — Но станет легче, я обещаю. Ты должна помнить, что мир Висконти отличается от того, к которому мы привыкли, — в последний раз похлопав меня по ноге, она поднимается. — Я рядом, если тебе нужно поговорить. А пока постарайся отдохнуть.

Она пересекает ковер, проходя мимо, взъерошивая волосы Лео.

— Но как он узнал, что Макс был предателем? Он даже не живет на континенте, не говоря уже о побережье.

Вопрос срывается с моих губ прежде, чем я осознаю, что даже думаю об этом.

Она замирает, держась за дверной косяк.

— Точно так же, как он знает всё.

Затем она выскальзывает из комнаты, её каблуки стучат по мрамору вдалеке.

Я поворачиваюсь к Лео.

— Что это значит?

Со вздохом он отрывает своё внимание от телефона и смотрит на меня.

— У братьев Ямы есть эта горячая линия. Любой желающий может позвонить по номеру и признаться в своих секретах. Макс, вероятно, именно это и сделал. У таких змей, как он, обычно нечистая совесть.

Нет.

Нет, нет, нет.

— Горячая линия? — произношу я хриплым голосом.

— Да, ты, наверное, видела эти визитки повсюду.

Пожалуйста, боже, нет.

— Она называется Анонимные грешники.

Не в первый раз за сегодняшний день мой мир погружается во тьму.

Глава восьмая

Церковь Святого Пия, Дьявольская Яма.

Это маленькое, скромное здание, за исключением высокого шпиля, который в ясный день виден из Бухты Дьявола. Оно расположено абсурдно близко к краю утеса, и камни размыты соленым морским воздухом и годами заброшенности. Перед ним кладбище загромождают увитые плющом надгробия, в том числе надгробия моих родителей.

Стоя перед прогнившей дубовой дверью, я крепче сжимаю лом и делаю глубокий вдох. Девять лет назад я сбросил ключ с утеса, и мне не терпится узнать, есть ли у кого-нибудь из моих дядей запасной. Вместо этого я вставляю железный прут между деревом и железным замком, и неудивительно, что из-за гнили замок легко открывается при хорошем толчке.

Сначала на меня обрушивается затхлый запах, за которым следует волна горькой ностальгии.

Блять. Я не заходил в эту церковь с тех пор, как похоронили моих родителей. Я медленно иду по проходу, мои шаги эхом отражаются от сломанных потолочных балок. Мои пальцы скользят по скамейкам, собирая ковер из паутины, пока я прохожу мимо."

"Это место — настоящая дыра, и я несу за это полную ответственность. Клан Бухты предложил сохранить его, точно так же, как они делают с портом, но я настоял, чтобы они сожгли тут всё дотла.

Мы пошли на компромисс, опечатав церковь.

Я сажусь на своё старое место, на край левой передней скамьи и жду.

Проходит совсем немного времени, прежде чем ветер доносит урчание автомобильного двигателя. Я слышу шаги. Скрип открываемой двери.