Но этот? Святой ворон, в этом скульптурном теле нет ни грамма смирения.

Может быть, именно поэтому Альберто назвал его Порочным.

— Аврора? Э-э, может, тебе стоит притормозить? Ты выглядишь немного навеселе.

— Заткнись, Макс.

Мой пульс стучит в ушах в тревожном ритме. Я перестала притворяться, что не пялюсь, и теперь мои глаза сверлят его затылок. Что за задница.

Внезапно я слышу свое имя.

— Что?"

"Я знаю, что это сорвалось с моих губ громко и дерзко, потому что все прервали свои разговоры, чтобы посмотреть на меня.

Раздается скрежет вилки. Кто-то кашляет.

— Я только что говорил Анджело, что ты из Дьявольской Ямы, — осторожно говорит Альберто, пронзая меня настороженным взглядом. Взгляд не-смей-позорить-меня. — Анджело тоже там вырос. Уверен, вам двоим будет о чём поговорить.

Анджело смотрит на часы, затем снова переводит взгляд на обои над головой Данте.

— Обсуждать особо нечего, — протягивает он. — Это место — настоящая помойная яма.

Тор издает громкий смешок, а рядом с ним Данте ухмыляется в свой стакан с пивом.

— Тогда зачем ты вернулся туда?

Повисла тишина. Она горячая и тяжелая, и моё возвращение висит в столовой, как уродливая картина.

О, святые воробушки. Что я только что сделала?

Я не только дерзко ответила в присутствии Альберто, но и просто проговорилась, что видела его племянника в Дьявольской Яме. Что подразумевает, что меня сопровождают не только для того, чтобы повидаться с отцом и обратно, как это должно быть. Мое сердце учащается, в горле пересыхает, и я жалею, что не смогла проглотить эти слова так же быстро, как я их произнесла. Особенно когда Альберто щелкает костяшками пальцев и шипит что-то по-итальянски.

Внезапно до меня доходит, что что-то не так. Я единственная, кто смотрит на Альберто, ожидая его реакции. А все остальные? Их коллективное внимание сосредоточено на Анджело. Это почти так же, как если бы они, затаив дыхание, ждали, что он собирается делать дальше.

Я заставляю себя тоже посмотреть на Анджело и понимаю, что теперь он смотрит прямо на меня. Его взгляд тяжелый и холодный. Безразличный. Как будто он смотрит на долларовое меню Макдональдс, а не на девушку, которая только что бросила ему вызов.

Следующие несколько секунд тянутся, как мне кажется, целую вечность. Затем он подносит стакан с виски к губам, делает ленивый глоток и поворачивается к Данте.

— Раф сказал, что вы ремонтируете Grand. Звучит дорого.

И вот так напряжение рассеивается в разговоре о последнем деловом предприятии Висконти. Все забыли мой крошечный акт бунта, но я, кажется, не могу отделаться от ощущения, что последствия моего остроумного пьяного высказывания позже поднимут свою уродливую голову.