Большие собаки – они все такие прожорливые…

– Это уж как водится, – подтвердил сторож. – Аппетит у нее соответствующий, и главное – мясо предпочитает, а мясо-то, сами знаете, какое нынче дорогое…

Леня почувствовал, что разговор сворачивает в нужную сторону, и продолжил:

– Вот-вот… а если мы вам заплатим, денег дадим на мясо – вы не могли бы пока в другой стороне посторожить? Чтобы нам ресторан осмотреть, а то неохота зря назад ехать!

– Неохота вам, – проворчал сторож. – А нам с Альмой охота работу потерять?

– Да почему потерять-то? – гнул свое Леня.

 – Никто же ничего не узнает! А вообще, вам от этого одна польза будет: если мы с женой этот ресторан купим, мы вас с Альмой можем нанять на постоянной основе. Как оправдавших доверие.

– На постоянной? – Сторож задумался. – А сколько, к примеру, вы на мясо можете дать?

– Да уж тысячу дадим, – и Маркиз пошуршал перед сторожем новенькой купюрой.

Тот облизнулся, взглянул на собаку и проговорил:

– Ну, я прямо не знаю… Ты, Альма, как считаешь?

Альма дала понять, что одобряет внеплановый заработок.

– Ну, ладно! – Сторож выхватил у Лени деньги, отпер калитку и отошел в сторону.

 – Только смотрите, чтобы ничего там не пропало! Я за эту тысячу не хочу неприятностев поиметь!

– На этот счет можете не беспокоиться! – заверил его Маркиз и вместе с Лолой направился к ресторану.

Миновав фойе и войдя в просторный зал ресторана, Леня огляделся по сторонам.

Вокруг царило полное запустение. Столы и стулья были сдвинуты в один угол, причем стулья для экономии места составлены друг на друга, на всем лежал толстый слой пыли. В комнате было полутемно, и Маркиз, чтобы не включать верхний свет, достал из сумки сильный компактный фонарик.

"

"– Что-то мне кажется, что никого мы здесь не найдем, – проговорила Лола, невольно понизив голос. – Здесь совершенно не чувствуется присутствия человека! И потом сторож… Если бы Алена здесь жила, он бы ее непременно заметил!

– Ну, в любом случае, ты же понимаешь, она прячется не в главном зале, а в каком-нибудь подсобном помещении! – ответил Леня жизнерадостно.

Этим фальшиво-жизнерадостным тоном он хотел отгородиться от мертвой тишины ресторана, а заодно внушить оптимизм своей спутнице и самому себе.

В глубине души он чувствовал, что Лола права – в ресторане никто не живет…

Тем не менее в течение следующего часа они обошли все помещения ресторана, заглянули на кухню, в кладовые, в кабинеты директора и бухгалтера.

Нигде не было ни души, нигде не было никаких признаков живого человека.

Только тишина, темнота и толстый слой пыли.

– Ну что ж, Ленечка, нужно уметь признавать свое поражение! – проговорила Лола, когда они снова вернулись в фойе.