Наконец машина промчалась под железнодорожным мостом, отмечающим границу города, и с обеих сторон потянулись незастроенные пустыри. На смену этим пустырям пришел смешанный лес, а потом – светлый и просторный сосновый бор, сквозь который кое-где проглядывали силуэты загородных домов.

– Кажется, это где-то здесь… – проговорил Леня, скосив глаза на свою боевую подругу.

Лола не ответила – она дулась на компаньона. Порыв ее прошел очень скоро, и теперь она думала, что пожалуй зря потащилась в такую даль. Гораздо лучше было бы провести это время в ванне с лавандовой пеной, музыку послушать, выпить легкий коктейль… Ленька ведь все равно не оценит ее заботу.

Леня затормозил на развилке. Неподалеку от шоссе на сосне он увидел выцветший рекламный щиток:

«Цветок персика. Аутентичная китайская кухня. Банкетный зал на пятьдесят человек».

Снизу был указатель – «Цветок персика – 2 км».

Свернув в указанном направлении, Леня проехал два километра по вполне приличной асфальтовой дороге среди соснового леса и выехал на поляну, посреди которой стояло двухэтажное бревенчатое здание с покатой китайской крышей из красной металлочерепицы, окруженное высокой кованой оградой.

Здание носило неуловимый отпечаток давнего и окончательного запустения. Ни одной машины не было видно на парковке, ни в одном окне не горел свет.

– Никого мы там не найдем, – проворчала Лола. – Сразу видно, что в доме никого нет! Зря только ехали в такую даль…

– Во-первых, не так уж далеко мы ехали, – возразил Маркиз. – А во-вторых – что же, ты хочешь, чтобы Алена зажгла свет во всех окнах и вывесила плакат – приходите, я здесь?

Лола промолчала. Леня подъехал к железным воротам, заглушил мотор и поставил машину на ручник.

– Дальше пешком, – сообщил он своей спутнице.

Та что-то недовольно проворчала и вслед за ним подошла к воротам, демонстративно спотыкаясь на колдобинах.

Сбоку от ворот имелась калитка. Леня подергал ручку и, не добившись успеха, полез в карман за отмычкой.

Вдруг за его спиной послышался глухой рокочущий звук, напоминающий урчание мотора мощного гоночного мотоцикла.

– Ой, Ленечка! – вскрикнула Лола, схватив своего спутника за плечо."

"Первой Лениной мыслью было – Лола наконец перестала на него дуться, сменила гнев на милость.

Но уже в следующую секунду он обернулся на звук и понял причину перемены в Лолином настроении.

В нескольких шагах от них стояла огромная косматая собака. Это была кавказская овчарка. Пасть ее была грозно оскалена, огромные желтоватые клыки обнажены.

«Черт, накаркал сам себе…» – с досадой подумал Маркиз, вспомнив, что говорил Пу И о злобных собаках.

– Спокойно, собачка, спокойно, – забормотал он, медленно отступая к калитке.