Он любил меня, так как умел — безапелляционно и эгоистично, не надеясь на взаимность. А я любила другого, кому совершенно не была нужна.

Мои руки дрожали, а во рту возник горьковатый привкус. Мне было страшно так, словно я находилась в одной клетке с кровожадным хищником. Сердце гулко стучало в груди, а горячие ладони от пота стали неприятно липкими. Я расхаживала по спальне и никак не могла себе найти места, словно неприкаянная.

Остановившись у большого овального зеркала, я встретилась взглядом с собственным отражением. Бледная, испуганная и одинокая. Зеленые глаза лихорадочно блестели, а искусанные губы подрагивали всякий раз, когда я пыталась не расплакаться. Мысленно я утешала себя, стараясь поверить в то, что ничего страшного не случится. Пока еще не случится. В конце концов, никто убивать меня не собирается, так ведь?

Чтобы чем-то занять руки, я принялась вытаскивать из своей прически шпильки, украшенные настоящим жемчугом. Бросив их на туалетный столик, я тряхнула головой, и волосы тут же мягкими волнами спали на мои плечи. От шпилек ужасно болела голова. Еще бы! Весь день я проходила с ними, демонстрируя гостям свою изысканную прическу. Вернее, мать водила меня туда-сюда, чтобы все полюбовались мной, словно экзотической зверушкой.

Я понимала, что этот брак неизбежен, договоренность о нем давным-давно состоялась. Моя свадьба спасала нашу семью от банкротства и жалкого существования. Банальная история, которая в наших кругах курсировала довольно-таки часто. Фиктивный брак, или брак во имя слияния двух компаний или брак для продолжения двух знатных семей. Вполне себе обыденная практика. Люди, которые владеют миллиардами, автоматически лишаются свободы, преимущественно ее нет у детей, чьи родители ворочают такими деньгами.

Меня с детства учили, что семья — наивысшая ценность и ради нее я должна пожертвовать всем, если возникнет такая потребность. Любые личные страсти и переживания всегда должны отходить на второй план и не мешать рационально мыслить. Таково правило, если ты не хочешь лишиться всего. Жестоко, но так положено.

Я была сосватана в возрасте десяти лет, на тот момент моему будущему мужу уже исполнилось тридцать. Тогда моя семья была ведущей из шести уважаемых семей нашего города. Контракт был успешно подписан и гласил, что когда мне исполнится двадцать, я обязана стать женой Германа Зацепина — влиятельного и сказочно богатого предпринимателя.

Это может показаться каким-то средневековьем, но подобным порядкам мы подчинились уже много-много лет. Так поженились мои родители, такова была участь родителей моей двоюродной сестры и прочих-прочих родственников и знакомых.

Лично мне всё это совершенно не нравилось и вызвало внутреннее отторжение.