Но он не учел, что у меня имеется резервный диск, где хранятся все записи с камер.

Месяц… Целый месяц Дамир знал, что Матвей держит меня за круглую идиотку, изменяет мне в своем же кабинете. Совершенно не боясь, что о его похождениях может узнать отец.

– А почему не рассказали мне сразу? – спрашиваю сдержанно, подавляя в себе обиду. Я же потеряла столько времени впустую.

– Тут все довольно банально, – без промедлений отвечает он, словно ответ был заготовлен: – Я не привык вершить чужие судьбы, когда меня об этом не просят.

Хм… Ну хотя бы честно признался.

Но все же что-то заставило его пойти против правил, раз я сейчас сижу перед ним.

– Я правильно понимаю, вы откопали сведения о ребенке и о браке Матвея, когда я еще была у вас дома? Сразу после аварии? – желаю уточнить, поскольку для меня это важно.

Дамир погружает телефон обратно в карман пиджака и с беспристрастным видом отвечает:

– Да, Катерина. Все так и есть. В твоем рассказе я расслышал призыв о помощи. Я уже не мог оставаться в стороне.

Это лишний раз доказывает, что в нашу первую встречу я наговорила ему лишнего, чем пробудила в нем рыцарские качества, и теперь он жаждет стать моим личным заступником."

"Вот что заставило его вмешаться в чужие судьбы? Мой призыв о помощи?

Класс!

Вот хочется Дамиру верить. Вроде как ему легко удается расположить меня к себе, особенно после признания того, что я ему небезразлична.

От такого мужчины услышать подобное в свой адрес – дорогого стоит.

Хочется сразу же сбросить с себя все защитные ""доспехи"", встать за его могучую широкую спину, и не бояться казаться перед ним слабой и беззащитной.

Но… меня не покидает ощущение подвоха.

Если хорошенько пораскинуть мозгами, как-то не вяжутся у меня его слова с действиями.

И молчать я об этом, разумеется, не стану.

Хочешь защитить? Докажи!

– Но как же так, Дамир Ильдарович? Вы говорите, что мне не место рядом с таким человеком, как Матвей… И тем не менее вы сами предложили мне вернуться к нему и разыграть амнезию, – ехидно бросаю я претензию, пристально вглядываясь в непроницаемое лицо Дамира.

Прищуривается. Чуть вперед подается, вжимаясь грудью в край стола.

Непроницаемая маска дает трещину.

И я не ошибусь, если скажу, что теперь ему по нраву мое занудство.

Парадокс.

– Тут также все просто, Катерина. Держи друзей близко, а врагов еще ближе. С этим девизом я привык идти по жизни, попробуй и ты, – отвечает он низким голосом, с тем самым лукавством в глазах, которое в одно время и притягивает, и отталкивает меня.

Молчу.

Не хочу комментировать ситуацию. Не хочу показаться неблагодарной стервой.

Потому что понимаю, что новая информация о Матвее нисколько не добавляет мне внутреннего оптимизма.