– Ты что, в нашу походную палатку нарядилась? – тычет он на мою пижаму пальцем и брезгливо кривит губы.

– А это мой дорогой, ""ждун"", – расправляю на себе необъятную вещь мышиного цвета с мордой известного персонажа. – Правда же, она классная?

– Ага, класснее еще не видел, – кивая заторможенно, соглашается, а по вытянутому лицу и не скажешь, что вещичка зашла.

Просто Матвей привык лицезреть меня в красивом нижнем белье. Никогда я не позволяла себе предстать перед ним в обычной хлопковой ночнушке. Всегда отдавала предпочтение кружеву и шелку.

Ради него, кобеля такого, старалась. Да вот только все без толку!"

"– Ждун, говоришь? Это что, какой-то намек? – слышится подозрительность в голосе и взгляд его сосредоточен на моем лице. – Ну и чего же ты ждешь, позволь узнать?

""Твоего краха!"" – вертится на языке.

– Как чего? Того дня, когда нам можно будет заняться любовью! – восклицаю я.

Лукьянов протяжно хмыкает, сканируя ""двухместную палатку"", в которой если кто-то и может предаться любви, то разве что микробы.

Вижу, он в полной мере не оценил мою находчивость.

Стоит предо мной, как истукан, потерявший связь с реальностью. И тут вдруг он резко хватается за горло всей своей пятерней, начинает с усилием прочищать глотку.

– Что-то мне нехорошо. Дышать нечем… горло опухло, – молвит он между хрипами.

Ну наконец-то! А то я думала, у него выработался иммунитет к моим ""секретным"" духам, на которые у него аллергия.

Помнится, не сразу я поняла причину его удушья. А как дошло, так сразу запрятала флакон подальше. А Матвею я не рассказала. Неудобно было, ведь эти духи он сам же мне и подарил… А со временем как-то забылось об источнике аллергена.

Но я и не предполагала, что когда-нибудь еще воспользуюсь ими.

И вот их час пробил!

– Дорогой, что с тобой? Принести воды? Жди, я мигом, – подрываюсь с места, как ошпаренная, разыгрывая ужас и панику.

– Не надо, – каркает он, выставляя руку в мою сторону, снова прочищает горло. – Просто нужно подышать свежим воздухом. Я пойду к себе в кабинет.

– Ты уверен? А то может, в ""скорую"" позвонить.

– Нет, это пройдет скоро. Открою там окно и еще немного поработаю.

– Как скажешь, только долго не засиживайся, – с беспокойством провожаю его до порога, усмиряя внутреннее злорадство.

Матвей прокашливается в кулак, чмокает меня в лоб и, пожелав мне спокойной ночи, отправляется в свой кабинет.

Там он проводит всю ночь. Наводит на такую мысль, потому что поутру я обнаруживаю его половину постели нетронутой.

А вот вторая промелькнувшая в голове мысль заставляет мои волосы на голове зашевелиться.

Неужели подох от анафилактического шока?

– Матвей? – зову его настороженно, заглядывая в пустующий кабинет.

Следом я спускаюсь на первый этаж, ощущая, как растет во мне гнетущее чувство вины.