– Считаешь, это уже чересчур? – спрашивает без гонора, кивая на ноутбук, лежащий у него на животе.

– Более чем.

Я нахожу его взглядом в зеркале, снимаю поочередно серьги с ушей и наношу на мочки духи. Обалденный аромат с древесными нотками и пряной амбры, от которого у Матвея то и дело развивается приступ удушья.

– Зачем мучиться и ради меня ломать себя и свои привычки? Я же вижу, что тебе тут неудобно. Если нужно поработать, так иди в кабинет. Со мной ничего не случится, если ты оставишь меня одну, – вежливо выпроваживаю его.

Он призадумывается на краткий миг, после чего закрывает крышку ноутбука, подскакивает с кровати. Матвей подходит ко мне и устраивает обе ладони на моих плечах, массирует их, оглаживает ключицы.

Наши взгляды пересекаются в зеркале с подсветкой. Мой коварный взгляд опытной обольстительницы в перерез его – по-мужски голодному, хищному.

Я словно перенеслась в прошлое. В то время, когда Матвей хотел меня постоянно. В любом виде. С присущим азартом. С необузданным желанием, которым двигали одни лишь первобытные инстинкты.

Это было, когда мы еще не столкнулись с проблемой вынашивания ребенка. А после третьей такой неудачи секс для Матвея стал чем-то вроде банальной потребности. Нуждой, которую можно справить, не снимая с себя штаны с носками.

Не спорю, бывали и исключения. Но того вожделения в глазах, что наблюдаю сейчас, я давненько уже не наблюдала у Матвея.

А что, собственно, изменилось? Что могло повлиять на это? Пока для меня это остается загадкой.

– Ты права, Катён, в этом я перегибаю, – он склоняется надо мной, опутывает руками мою шею, кончиком носа ведет по изгибу вверх до щеки, а после мурлычет прямо в ухо, заставляя кожу покрыться противными иголками.

Я ненавязчиво убираю его руки с себя и разворачиваюсь в кресле, заставив его выпрямиться.

– Не только в этом.

– А в чем еще?

– Тебе необязательно игнорировать свои интересы и принципы и ходить всюду за мной по пятам, как чокнутый сталкер.

– Малыш, я же хочу как лучше, – парирует он.

– Прекращай пугать меня, а то я уже начинаю думать, что в кабинете Андрея Родионовича тебя подменили, – смеюсь я, встаю с кресла и пересиливаю себя, чтобы скользнуть губами по его скуле. – Веди себя как прежде. Так, как будто ничего не случилось. Создай для меня привычную атмосферу. Так мне будет гораздо спокойней. А я в свою очередь подумаю над тем, чтобы снять запрет на секс раньше установленного срока.

Знаю, за какие веревочки нужно подергать… чтобы заставить его косячить.

Лукьянов поигрывает бровями и демонстрирует мне похотливую ухмылку. Урчит, точно кот, выпрашивающий сметану.

Он вскользь пробегается по мне взглядом и едва заметно вздрагивает от увиденного.