— Какую?

— Ну, какую-нибудь! У тёть Милы всё вкусно.

— Конечно, возьму, — улыбаюсь.

Сегодня она обещала зайти и поужинать с нами. Рассказать об успехах. Надеюсь, о том, с кем встречается…

Прощаемся с Майкой до вечера. Кладу телефон вниз экраном на стол.

— Дочь? — вопрошает Никита.

— Угадал, — говорю, — Шумилова Майя Константиновна.

— Красиво звучит, — отвечает без тени сомнения.

«Пожалуй, что лучше, чем Майя Никитична», — думаю я. Никита. Я всегда обожала его имя. Оно ему шло! Вот только отчество из него получается так себе.

Глава 8

Пристыженная подругой, я честно пыталась вернуть ему эта серёжки. Но это оказалось не так уж и просто! Богачёв появлялся в салоне нечасто. Спрашивать девочек было чревато. Могли слухи пойти! А моя мама всё же работала там. Не хотелось бы портить её репутацию.

Так что я просто ждала. Приходила туда, сразу после занятий. И сидела. Порой, отвлекая девчонок примерками и болтовнёй. Но чаще всего, просто на лавочке, возле подъезда соседнего дома. И вот! Мне, наконец, повезло.

Богачёв подкатил на своей иномарке. Точнее, не он сам. Его привозил водитель. По совместительству тот же мужчина, который его охранял. Я проследила, как тот распахнул ему дверь и остался стоять, ожидая снаружи.

Подскочила, достала коробочку. Ещё раз посмотрела на них.

«Вот же, суки, красивые», — подумала с горестью. Погладила камушки пальцем. Защёлкнула «ящик Пандоры» и сделала вид, что гуляю неспешным шагом вдоль тротуара."

"Когда Богачёв появился в дверях. Весь такой на понтах! В длиннополом пальто и ботинках, блестевших сильнее, чем надпись «Салон ЗлатаРус». Я ускорила шаг и окликнула:

— Стойте!

Он не расслышал. А, может быть, сделал вид? Машина была припаркована чуть в стороне от центрального входа. Под раскидистой ивой, в то время года уже растерявшей листву.

— Никита Григорьевич! — крикнула я, подбежав.

Он обернулся:

— Георгиевич, — взглянул на меня сверху вниз.

— Простите, — смутилась. Протянула коробочку, — Вот! Заберите, пожалуйста.

Он был, как будто расстроен. Возможно, не мой легкомысленный жест стал причиной тому. Но Никита Георгиевич хмыкнул досадливо:

— Что, не по вкусу?

— Почему? Очень даже по вкусу, — заверила я, — Просто… я не могу их принять!

Охранник стоял у машины. Точно робот, не глядя на нас. Он готов был открыть ему дверь. Но Богачёв не спешил. Он сунул руки в карманы пальто:

— Почему?

Я устала держать на весу свою руку, и ладонь задрожала:

— Это слишком.

— Слишком что? — уточнил, склонив голову.

«Да он издевается», — гневно подумала я. Захотелось оставить её и уйти. Но я подавила обиду.

— Это слишком дорогой подарок, — объяснила с нажимом.

Он шумно вздохнул, ноздри забавно раздулись:

— Наверное, это дарителю решать, а не вам.

Мы снова были на «вы».