Смотри-ка, оказывается, она весьма чувствительная барышня.

— Ты хочешь сказать, что я следующая, так, что ли? — насупившись, сказала она.

К тому же еще и смелая! Девочка уже давно перешла с ним на «ты», а он даже не обратил внимания, в какой именно момент это произошло. А ведь ей следовало сохранять дистанцию.

— Ты неправильно меня поняла, — попытался исправить оплошность Илья, — просто я хотел сказать, что в моем доме очень часто меняются домработницы, а я этого очень не люблю.

— Ну, тогда я тебя прощаю, — кокетливо объявила девушка.

— Что ты хочешь? Вино, шампанское? — И, улыбнувшись, Илья добавил: — А может быть, чего-нибудь возбуждающего?

Девушка фыркнула:

— Илья, опять твои несносные шуточки!

— Хорошо, тогда шампанское.

 — Умело распечатав бутылку, Ростовский налил шампанское в высокие бокалы, по-хозяйски расставленные на столе Аней. — Хотя хочу сообщить тебе, что на некоторые возвышенные натуры шампанское действует как самое настоящее возбуждающее средство.

Выпили молча, едва коснувшись хрустальными боками бокалов, как будто совершали какое-то таинство. Кто знает, возможно, так оно и было на самом деле.

Отставив бокал в сторонку, Илья подошел к Анне, ставшей вдруг тихой и на редкость покорной. Ростовский не сомневался, что сейчас она принадлежит ему, до самой последней клетки своего тела. Чтобы завоевать ее, ему не пришлось прикладывать никаких усилий, достаточно было всего лишь протянуть руку. И это неинтересно! Анечка много бы выиграла, если бы попыталась сопротивляться, хотя бы самую малость, только для вида.

Обхватив ее плечи, Ростовский уверенно скинул пиджак на кресло, двумя пальцами приподнял ее подбородок. А головка-то тяжела.

Анна не хотела поднимать голову, избегая даже откровенного взгляда — глаза в глаза. Поцеловав девушку в губы, Илья притянул ее к себе, совсем вплотную, так, чтобы чувствовать ее живот, бедра и слышать взволнованное дыхание."

"Теперь она готова снять платье, а это уже музыка!

Нащупав ладонью застежку, Ростовский медленно потянул ее вниз. Раздался звук, очень напоминающий жужжание рассерженной пчелы — вот она сорвалась с цветка и упала, сраженная.

Девушка замерла в его руках, ожидая продолжения, и оно последовало, такое же робкое, какое может быть только в самом начале знакомства, — Ростовский поцеловал Анну сначала в подбородок, затем в шею, в плечо.

Вот она и охнула, пока еще неслышно, почти неразличимо, но пройдет всего лишь минута, и Ростовский был уверен, что дыхание ее сделается глубоким и благодарным. Платье комом свалилось к ногам Анны, стоит лишь перешагнуть через него, и последние условности будут окончательно сметены.

По телу девушки пробежала легкая дрожь.

— Почему ты так волнуешься? — удивился Илья.

— Не знаю.