– А то уволю уже сегодня…

Я шла по коридору от кабинета Вешнякова к выходу, когда меня догнал Карпов.

– Как дела? – спросил он, улыбаясь.

– По-всякому. А у тебя?

– Да вроде нормально. Игнатов, оказывается, страдал бессонницей, и вообще проблемы с башкой были.

– Этим делом тебе поручили заниматься? – удивилась я.

– Явное самоубийство, – поморщился он. – Но кое-что… когда в деле замешаны большие деньги, лучше подстраховаться.

– Это точно. Поговори с его сотрудниками, с домработницей. На домработниц обычно мало обращают внимания, а они, как правило, любопытны и кое-что замечают.

– Похоже, у мадам Игнатовой в последнее время появился дружок.

– Это домработница сказала?

– Ну, не сказала… она к хозяйке относилась хорошо. Но несколько раз звонил мужчина, и Игнатова поспешно прикрывала дверь, разговаривая с ним.

– Так, может, Игнатов заподозрил неладное? И так был на пределе, а тут измена жены? Застрелил дражайшую половину, а потом и себя с перепугу… Поспрашивай ее как следует, это бы нам очень пригодилось.

– Я сейчас еду к ней. Не хочешь присоединиться?

Кажется, меня провоцировали.

– Ты что, сам не справишься?

– Справлюсь. Просто интересно твое мнение, посмотришь на эту бабу. У меня такое чувство, вроде как она что-то недоговаривает.

– Ну, хорошо, – пожала я плечами. – Где она сейчас?

– У своей матери.

– Та действительно больна?

– Да, что-то с ногой. Каждый день ставят капельницу.

Мы притормозили возле стандартной хрущевки. Карпов предупредительно распахнул передо мной дверцу машины.

– Ты ей звонил? – спросила я, поднимаясь на второй этаж.

– Да. Хотел к нам вызвать, но она уперлась как баран, мать оставить не может.

Дверь открыла женщина лет тридцати, с узким бледным лицом. Карпов представил меня женщине. Назвал ее – Нина Михайловна Рагина. Она слабо улыбнулась и повела нас на кухню."

"– В комнате мама спит, – пояснила она. Кухня была крохотной. Хозяйка устроилась по одну сторону стола, Карпов по другую, а я приткнулась на табуретке возле холодильника. За все время визита я и десятка слов не сказала, сидела со скучающим видом. Карпов не столько на Нину Михайловну смотрел, сколько на меня косился. Под конец я тоже немного разговорилась, чтобы порадовать его, но вопросы в основном касались поведения Игнатова дома: ссорился ли с женой, ездил ли на охоту, как часто? Она отвечала не торопясь и обстоятельно.

Когда мы прощались с хозяйкой, я умудрилась сунуть ей в карман кофты свою визитку. Похоже, она даже этого не заметила. Карпов точно не заметил, в тот момент как раз отвернулся к двери. Теперь вся надежда была на то, что женщина поймет меня правильно и неверного шага не сделает.

– Что скажешь? – поинтересовался Карпов, когда мы возвращались к машине.

– Ее сдержанность вполне понятна.