К хозяевам она относилась хорошо. А потом, о покойниках плохо говорить не принято, но картина ясная. Одно это ружье чего стоит. На охоту ни разу не ездил, во всяком случае, никто такого не припомнит, а ружье имел, причем не одно даже, а два.

– Три.

– Пир души для психолога. “Каждый имеющий в доме ружье приравнивается к Курту Кобейну”.

– Чего?

– Это я цитирую.

– А-а… – уважительно кивнул Карпов. Сам он был способен цитировать разве что непосредственное начальство.

– Высади меня здесь, я хочу заглянуть в парикмахерскую.

Мы расстались, довольные друг другом. Я позвонила Лялину, решив еще раз злоупотребить его хорошим ко мне отношением.

– Сделай доброе дело, проверь, нет ли за мной “хвоста”?

– Правильно говорят: открой бабе дверь, через пять минут она окажется в твоей спальне.

– Мечтать не вредно.

– Хорошо, скажу иначе: позволишь цапнуть за палец, отхватит полруки. Тошно мне от тебя, просто тошно.

– Потерпи. Может, и я на что-нибудь сгожусь?

На этой оптимистической ноте мы простились, и я поехала домой.

Весь следующий день я безвылазно просидела в квартире в компании двух телефонов и Сашки, косилась на телефоны и успокаивала себя. Рагина могла обнаружить визитку не сразу, опять же, ей необходимо время, чтобы все обдумать.

Наконец она позвонила.

– Ольга Сергеевна? – Женский голос в трубке звучал как-то резко.

– Слушаю вас.

– Я… вы мне визитку оставили…

– Да-да.

– Вы написали, чтобы я была очень осторожна и молчала, – после паузы добавила она.

– Вы из дома звоните?

– Нет. От соседки.

– Правильно, – порадовалась я. Просмотр боевиков дает положительные плоды, наши граждане поднаторели в конспирации не хуже Джеймса Бонда.

– Почему вы это написали?

– Вы отлично знаете, почему. Когда произошла трагедия, вы были в доме. Я это знаю точно. Думаю, не только я. Поэтому вам и надлежит быть очень осторожной. До тех самых пор, пока у меня не будет чем прижать этих людей.

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Не понимайте. Главное, будьте осторожны.

– Но ведь этот человек, с которым вы приходили, он из милиции?

– Да. Но это ничего не значит. Она вздохнула и повесила трубку.

Два дня ничего особенного не происходило. Я часто показывалась в конторе, демонстрируя свою счастливую физиономию. Лялин меня порадовал: “хвоста” за мной нет, но было ясно – искушать судьбу не следует.

Мы с Вешняковым по зернышку собирали факты. Картина вырисовывалась мрачноватая, с трудом верилось, что Дед, каким бы сомнительным типом он ни был, способен на такие игры.

На третий день все полетело к чертям. В одиннадцать утра позвонил Лялин.

– Детка, домработница Игнатова покинула квартиру матери с чемоданом и безумным лицом. На такси проследовала до железнодорожного вокзала, взяла билет до Москвы.

– О черт, – выругалась я.