– Лучше?

– Сам рассуди, Сергей. Мы шли против четверых и не взяли с собой сильный полицейский наряд. А нарвались на десятерых, считая бандитов. Дали бы они нам прикурить! Пусть фартовые драпают, мы возьмем их в следующий раз. Сейчас надо повязать Авдея с командой. Утри сопли и займись делом.

Пальба ненадолго стихла, и Рупинский крикнул:

– Сдавайтесь! Дом окружен, вам не уйти!

В ответ метко пущенная пуля пробила ему полу шинели. Полицмейстер охнул и укрылся за углом.

– Ну, идем, – спокойно скомандовал Алексей Николаевич и, пригнувшись, побежал к двери.

За ним устремились всего двое: Азвестопуло и Белопашенцев. Зато остальные прикрыли их таким плотным огнем, что смельчаки благополучно достигли крыльца. Но стоило им ступить на него, как изнутри полетели заряды. Все трое укрылись у стены. Лыков осмотрел свою команду. У Сергея была сильно оцарапана рука, у Ивана Захаровича – шея, а самого статского советника чиркнуло по левому боку. Чуть не в сердце…

– Армию надо вызвать, – сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. – У них патронов, как у собаки блох.

– Обойдемся сами, – упрямо ответил старший унтер-офицер и вытянул из кармана связку каких-то черных дисков.

– Они нужны живые! – попробовал остановить его питерец. Белопашенцев пояснил, вынимая спички:

– Это железнодорожные петарды, пять штук. Они из пороха. Взрыв не особо сильный, но жахнет будь здоров. Приготовьтесь.

И поднес огонь к фитилю."

"Все трое уткнулись в стену, закрыв ладонями уши. И тут рвануло. Не дожидаясь, пока рассеется густой черный дым, Алексей Николаевич ворвался внутрь. Прямо у входа сидел на полу парень в тужурке с контр-погонами и ошалело смотрел перед собой.

Товарищ Авдей собственной персоной, и притом контуженный! Другой лежал на полу, из головы его обильно вытекала кровь. А третий шевелился в углу. Он даже потянулся к лежавшему рядом пистолету, но Лыков ногой отбросил оружие в сторону. Все было кончено. Однако опытный сыщик первым делом разодрал на противнике рубаху и увидел именно то, чего опасался. На боевике был надет брезентовый пояс с карманами, из которых торчали динамитные патроны. К одному из них клямиром[91] для белья был прикреплен капсюль. Живая бомба!

– Ну-ка, Серега Сапер, разберись.

Азвестопуло подошел, наклонился и стал внимательно рассматривать заряды. Трогать их он не спешил. Вдруг Алексей Николаевич заметил, как в руке лежащего неведомо откуда взялись кусачки. Он тут же наступил ему на запястье и так держал. Азвестопуло оценил наконец бомбу. Двумя пальцами снял клямир, выдернул из патрона короткую стеклянную трубку и бросил ее в угол. Послышался хлопок.

– Кислотный взрыватель, – пояснил коллежский асессор. – Можно забирать мазурика.