– А что тогда у тебя на рубашонке-то написано, псих?

– Хватит меня психом называть! Какой ру…?"

"Я посмотрел на робу, висящую на моих плечах, – это был китель Максима, который я примерял перед тем, как все случилось.

– Да это даже не моя одежда!

До меня донеслось тихое хихиканье:

– Ну, конечно, не твоя-я-я, ма-а-а-амы твоей, хы-хы.

– Заткнись, козел, пока я тебе не…

– Пока что-о-о ты?! Что ты мне сделаешь, псих?!

От злости меня всего трясло, хотелось кулаками пробить дыру в соседнюю камеру и разбить лицо этому говоруну.

«Нужно что-то делать, нужно позвонить».

Я ходил из угла в угол, перебирая в голове и раскладывая по полочкам всю ситуацию.

«Должно быть, Максим – заключенный, вот блин, это что же получается, мне в помощники отправили зэка?»

В голове всплыли слова инженера, просившего позвонить ему, как только Максим появится.

«Эти уроды хотели ловить его на живца, так получается, что ли? А мне, сволочь, заливал, что такого быть не может. Я их засужу. Ей-богу, засужу. Стало быть, из-за этой долбаной куртки меня приняли за заключенного, но как такое возможно? Они что, не знают своих сидельцев в лицо?! Бред какой-то».

– Эй, ты, слышь. – Я подошел к решетке и начал подзывать своего нового собеседника.

– Чего-о-о тебе-е-е, псих? – нехотя ответил тот.

– Ты что, тупой? Я же сказал, хватит называть меня психом! Я не понимаю, что тут написано, какой-то бред на непонятном языке.

– Это латы-ы-ынь.

– Латынь? Зачем писать на латыни?!

– Не любят они идти в но-огу со временем. Спроси-и чего-о поле-егче, – противно блеял мой сосед через стену.

– Ну и что же тут написано на этой латыни?!

– Написано, что ты уби-и-и-йца.

«Убийца?» Тут я вспомнил телефонный разговор Максима и его слова про убийство брата. «Все сходится, только теперь вместо этого ублюдка сижу здесь я».

Нужно было спросить что-то еще:

– Слушай, ты ведь знаешь, кто сидел здесь до меня?

– Поня-ятия не имею.

– Как это понятия не имеешь? Ты что, здесь недавно сидишь?

– Лет три-и-и-дцать – тридцать пя-я-ять.

– В смысле лет тридцать? Ты серьезно или прикидываешься?

– Какие у-уж тут шу-утки…

– То есть ты тридцать лет сидишь тут и не знаешь, кто твой сосед?!

– А зачем мне знать, пси-их?

– Как это зачем? – Я уже перестал обращать внимание на то, как он ко мне обращается, все равно без толку.

– Кто много болта-а-ает – плохо конча-а-ает, вот ты, например, пло-о-о-хо кончишь, а если я не заткнусь, то отправлюсь с тоб-о-о-ой…

– А за что ты сидишь? – не унимался я.

– За то же, что и ты. В этом крыле все по одной статье. Разгово-о-ор окончен.

Я рухнул на грубо сложенную кровать без подушек и матраса, облокотился на холодную стальную решетку и обвел глазами камеру.